Клятва и меч - Грэм Шелби

Он вежливо поклонился и с почтением сказал:

– Вы знаете, императрица, что вы – желанный гость в этом доме. Если кто-то из сеньоров рыцарей проводит мою супругу, то я…

– Отто де Рочес, – не повернула головы Матильда.

Вельможа из свиты императрицы склонил голову, услышав приказ.

– …то я сочту за честь проводить вас в замок. Мои рыцари-вассалы встретят вас во внутреннем дворе. Столы вскоре будут накрыты.

Он встал рядом с Матильдой, протянул ей руку – и дрожь восторга охватила его, когда она положила на нее свою ладонь. Кожа ее была прохладной, нежной, и она трогательно отогнула большой палец.

Бриан приказал Варану найти Моркара. Сержанту было поручено проследить, чтобы часть кортежа, оставшаяся у реки, была накормлена и лошади получили бы сено. Элиза бросила на супруга осуждающий взгляд, но что сказано, то сказано. Бриан не хуже ее разбирался в хозяйственных делах замка и знал, как дорого сегодняшняя щедрость обойдется Уоллингфорду. Кортеж Матильды уничтожит добрую половину его припасов.

Матильда не стала утруждать себя выражением благодарности. Да и почему она должна это делать? Для Седого ее приезд не был неожиданностью. Естественно и то, что будущую королеву Англии сопровождает большой военный кортеж. А раз так, то он должен был соответствующим образом подготовиться к этой встрече. Как – это его забота.

Они прошли внутренние ворота. Впереди Матильда с Брианом, за ними – Элиза с дородным Отто де Рочесом. Рыцарь сказал:

– Знаете, леди, я голоден, как гончая после славной охоты.

Элиза даже не взглянула на него, и вельможа смущенно кашлянул.

Варан проследил за ними, пока они не скрылись с глаз, и только затем позволил себе расслабиться. Он повернулся к южной стене и попросил гарнизонных рыцарей присмотреть за гостями.

Сержант Моркар тоже стоял там. Услышав команду Варана, он вначале помог спуститься Эдвиге по лестнице. Понимающе кивнул, когда она сказала:

– Леди Элиза может сейчас нуждаться во мне.

– Конечно, иди, – улыбнулся он жене. – Ты хотела бы хоть кончиком пальца прикоснуться к императрице, верно?

– Почему бы и нет? В ночь коронации, если ты помнишь, я сидела в соседней от короля комнате, а этим не каждый может похвастаться.

– Помню. Ту ночь ты могла не хуже провести и со мной.

Польщенная его словами, Эдвига ласково улыбнулась мужу и поторопилась к внутренним воротам. Подгоняемый недовольным взглядом Варана, сержант пошел вслед за ним к гостям. Рыцари из свиты Матильды, собравшись вместе, обсуждали кровожадные планы мести сторожевому псу Уоллингфорда. К ним подошел Моркар. Он показался гостям точным подобием Варана, разве что помоложе. Они были удивлены. Наверное, у Бриана Фитца есть кузница, где выковывают из железа таких истуканов, подумали рыцари…

Матильда провела с хозяевами замка целый день. Она обсуждала с Брианом ход военных действий, а сидевшая чуть поодаль Элиза наблюдала за ними, вскармливая безжалостного зверя ревности в своей душе. Каждый взгляд, каждый жест мужа, каждое слово, обращенное к гостье, казались ей тайным признанием в любви. О, как бы она хотела поднести Матильде букет ярких, ядовитых цветов!..

Теперь Элиза своими глазами убедилась, что ее муж был всецело во власти императрицы. Интуиция ее не обманывала, она чувствовала то, что нельзя передать словами. Матильда вела себя очень сдержанно, но она излучала опасность. Да, эта женщина может погубить Бриана! Он весь в ее власти. И самое страшное, что она походя увлечет его и бросит без всякого сожаления, поскольку сама не испытывает к нему ни малейшего влечения.

Он любил императрицу, Элиза в этом теперь не сомневалась, как и в том, что эта несравненная красавица была к нему совершенно равнодушна. Мучившие Элизу страхи, источником которых была неопределенность, отступили. Ситуация полностью прояснилась, и она сосредоточилась на одном – как спасти и защитить мужа от его слепой любви и горького разочарования.

Да, Матильда была совершенным созданием природы, ей поклонялись не только мужчины, но и женщины. Элиза сознавала, что рядом с ней она всего лишь миловидная, небогатая хозяйка маленького замка, тогда как императрица была самой знатной и богатой женщиной в христианском мире и могла в ближайшее время подняться на вершину вершин – английский трон, но только по телам своих верных сторонников. От нее дурно пахло тюрьмой и виселицей.

В течение этого теплого июльского дня Элиза с тоскливой болью наблюдала, как Бриан все больше запутывался в паутине, умело раскинутой Матильдой. Он был готов на все, лишь бы понравиться гостье, вызвать на ее лице внимание, лишь бы доставить ей удовольствие. Этот мужественный воин, уважаемый даже ярыми врагами, оказался слеп и глух, он не видел и не слышал фальши в чувствах этой красавицы.

В последний раз Бриан встречался с императрицей летом 1132 года. Элиза к тому времени была уже три года его супругой, и поэтому он охотно отправился в путешествие. Теперь, восемь лет спустя, он был так же опьянен любовью, как и прежде. Он смеялся там, где достаточно было просто улыбнуться, соглашался тогда, когда следовало возразить.

Обсудив с Брианом тактику войны против короля, Матильда ласково улыбнулась и слегка постучала своими тонкими пальчиками по столу, привлекая внимание задумавшейся Элизы.

– Слышала, что вы наконец-то стали отцом, Седой. Где же ваш мальчик? Я хотела бы на него взглянуть.

– Нет, – помрачнел Бриан. – Вас ввели в заблуждение. У нас нет… пока нет детей. Кто сказал вам об этом?

– Не помню. Кто-то. Жаль, жаль… Не сомневаюсь, вам будет приятно услышать, что мои мальчики чувствуют себя превосходно и делают большие успехи. В особенности юный Генрих. Должно быть, вы слышали об этом.

Погрустневший Бриан солидно приложился к кубку с вином.

– Он рослый парень, – продолжила Матильда, обаятельно улыбаясь. – Жаль только, что его волосы со временем могут изменить свой цвет.

– Как это может быть? – насторожилась Элиза, а Бриан, вновь отпив вина, еще больше помрачнел.

– О, возможно, это лишь безосновательные опасения. Я вспоминаю, что у Бриана первые седые пряди появились, еще когда мы были детьми.

– Ну и что?

– Увы, у моего Генриха то же самое. Боюсь, что он еще в молодости может стать седым.

Элиза открыла рот, но у нее так и не хватило мужества, чтобы задать вертевшийся на языке вопрос. Бриан опустил голову. В комнату вступила тяжелая тишина. Стоявшая у дверей Эдвига, неверно оценив ее, подошла к столу с кувшином и наполнила кубки вином.

Элиза впервые за день немного выпила, а затем глухо спросила:

– И сколько лет вашему Генриху?

– Немногим больше семи. Он мартовский ребенок. Говорят, рожденные весной будут счастливы всю жизнь.