Темногорск - Роман Буревой

Замечание было здравое. Колдуны отправились обыскивать дом. Кейс, однако, так и не нашли, хотя Гавриил даже на чердак взобрался и там с помощью магического кристалла все проверил, а потом по подвалу полчаса ползал. Но безрезультатно. А вот в маленькой боковой комнатке рядом с печкой (Чудак сохранил старую круглую печку, хотя дом давно уже отапливался с помощью газового котла) в корзинке для бумаг Роман отыскал странную книгу в черном переплете без единой надписи. Похоже, что у книги когда-то была суперобложка, теперь утерянная.

Роман открыл книгу и прочел заголовок на титуле:

«Виктор Чебаров. Бессилие Мастера».

Пролистнул несколько страниц. После десятка наугад прочитанных фраз сделалось ясно, что это пасквиль, причем довольно остроумный, на знаменитый роман Булгакова. Впрочем, и на самого Булгакова тоже. Найти такую книгу в доме Чудодея, боготворившего Михаила Афанасьевича, было более чем странно.

– Что это? – Роман показал найденную книгу вдове Чудодея.

– Ох! – Эмма Эмильевна схватилась за грудь. – Как же так! Я была уверена, что эту книгу сожгла. Мишенька просил ее в печку кинуть… а я только супер на растопку пустила, а потом мы печку не топили. Понимаете, когда мы котел зажигаем, то печку уже не топим. И книжка так в корзинке и осталась лежать. Как же я позабыла!

– Кто-нибудь знает, кто такой Чебаров? – спросил Роман у колдунов.

– Один из колдованов, – отозвался Гавриил, отряхивая перепачканные в подвале дорогие брюки. – Еще осенью появился в городе. Вы должны были его видеть: волосы черные, глаза белые.

– Некромант? – переспросил водный колдун, вспомнив свои недавние встречи.

– Он самый. Во время выборов в замы к Гукину пробился.

Роман швырнул книгу назад в корзину.

Если этот пасквиль находился в доме, когда Михаил Евгеньевич в свой последний день читал «Мастера и Маргариту», силу из любимой книги черпая, творение Чебарова вполне могло дать наводку… Вот почему распался созданный книжным колдуном обруч, когда Чудодей пытался пройти в Беловодье.

Спору нет, у таких поделок слабенькое колдовство, но ведь бывает одной царапины достаточно, чтобы огромное стекло раскололось.

Каждый взмах крыльев бабочки имеет значение. Но каждый взмах черных крыл летучей мыши – тоже.

– Думаешь, Чебаров мог кейс стибрить? – поинтересовался Огневик.

– Нет… тут дела более давние, – покачал головой Роман и добавил: – Эмма Эмильевна, завтра же эту книгу в огонь.

– Ох, непременно! – пообещала вдова Чудодея. – На улице костер разложу…

– Кейс могли взять во время драки в Синклите, – здраво рассудил Данила Большерук. – Когда такая свара, ни одно заклинание не выдержит. В тот день что угодно можно было сотворить, и украсть тоже можно было все, что угодно. И никаких следов не оставить.

– Резонно! – кивнул Агрикола.

– Тину пригласили на заседание Синклита в особняк Аглаи, – напомнил Роман.

– Но Эмма Эмильевна оставалась дома, – тут же подал голос Огневик.

– Вот еще! – воскликнула вдова. – Почему это дома? Потому что меня не позвали? Я стояла на Ведьминской и все видела! Видела, как особняк Аглаи рушился.

– Значит, в доме никого не было? – сурово сдвинул брови Большерук.

– Конечно.

– Роман Васильевич, вы можете найти кейс? – спросил Гавриил.

– Не могу. Это не мой вопрос! – отрезал водный колдун.

На самом деле он бы мог рискнуть, попробовать отыскать пропажу. Но если в этом деле замешан сильный колдун и на кейс наложены охранные заклинания, то Роман лишь разобьет волшебную тарелку, а ответа так и не получит.

Колдуны гуськом потянулись к выходу, а Роман заглянул на кухню.

Тина стояла у окна.

– Никто тебя и не подозревал, поверь, это всего лишь нелепая провокация, против меня выпад, – заверил свою бывшую ассистентку водный колдун.

– Как же вы друг дружку ненавидите! – прошептала Тина.

– Что ты! Разве это ненависть?! – усмехнулся Роман. – Нормальные взаимоотношения между колдунами. Так, немного друг дружку за бока покусываем. Не печалься, тебя скоро в Синклит примут, научишься интриги плести.

– Роман, ты знаешь, кто взял чемодан?

– Пока нет. Но я его непременно найду. Не волнуйся, тебя в обиду не дам. – И он поспешил на крыльцо.

– Какие будут предложения? – спросил Большерук. – Кого еще допрашивать будем?

– Надо проверить, не связан ли этот участок вокруг недостроенного дома с порчей, – сказал Гавриил, – мы должны его немедленно осмотреть.

– Да мы уже там раз сто бывали, – напомнил Большерук. – Дом как дом. Ну, можно выйти из него куда-то. Только никто из нас никуда не ушел. Не проверил догадку. Или испужался. Но я не думаю, что порча оттуда: Роман Васильевич на границы участка заклятия наложил, порча не должна была выйти наружу.

– С участком что-то не так с тех пор, как там сад вырос стеклянный, – покачал головой Гавриил. – Возможно, эта девочка, что заходила в сад, границу пробила и порчу наружу выпустила.

– Идемте, – сказал Роман. – Без меня вы внутрь не пройдете.

– Как это не пройдем?! – воскликнул Огневик. – Обычная девчонка проходила, а мы…

Он всегда обижался, когда кто-нибудь принижал его колдовской дар.

Но Огневика ничто не стал слушать: колдуны уже двинулись к запретному участку.

Огненный колдун первым подошел к забору, но напрасно он пытался проникнуть внутрь сквозь пролом, хотя Иринка Сафронова и Юл совсем недавно проходили здесь беспрепятственно.

С минуту все наблюдали за бесплодными попытками Огневика, потом водному колдуну на время пришлось свои заклинания снять, и огненный колдун, все еще налегавший плечом на невидимую преграду, растянулся на земле.

Сад мелодично позванивал в ночи. Будто сотни валдайских колокольчиков заливались. Вспомнилось Роману предание, будто, когда везли в Москву вечевой колокол Господина Великого Новгорода, упал он с воза и раскололся на тысячи кусочков. Обернулись те осколки крошечными колокольчиками, чтоб лететь по просторам без удержу сквозь метели и рваться вдаль, неведомо куда. Не свободу искать, а волю. Вместо чистого воздуха – метельный хмель.

– Что скажете, господа колдуны? – спросил Гавриил, осматривая чудные растения.

Гавриил извлек из тубуса мощный фонарь. Луч запрыгал по стеклянным веткам, выхватывая причудливые извивы фиолетового и голубого стекла. Земля в саду была черной, без единой травинки. Да и какая трава, скажите на милость, в такой мороз?

– Ничего не чувствую, – первым признался Роман.

– Я тоже, – поддакнул Большерук.

Огневик промолчал. Он вообще не любил высовываться.