Утраченный идеал - Дэйв Дункан

– Ты уверена? Я имею в виду, это правда?

– Да. – Еще всхлипнула, очень тихо в ухо Софьи прошептала: – Он пытался поцеловать меня, схватил… я сопротивлялась. Он порвал платье. Я поцарапала его. Он ударил меня. Там были люди, все кричали. Я прибежала сюда и заперла дверь. Никто не пришел… пока Локуров…

Софья снова обняла ее:

– Хорошо. Надо было выцарапать ему глаза, но никакого особого вреда нет.

– Не имеет значения. – Сестра еще раз всхлипнула. – Каждый скажет, что случилось. Все подумают, что он… сделал, сделал это.

Таша была неопытна, но не глупа. Ей требовалось время все обдумать. История еще не знала короля, который бы женился на жертве изнасилования. Королевское величество не допустит этого. Сегодняшнего скандала будет достаточно, чтобы разорвать помолвку с шивиальцем.

Проклятие! Корабль пойдет из Кинска назад в Фарицев… Нет. Невозможно. Жены бояр принесут историю домой. Секрет выйдет наружу.

Несмотря на это, Софья сказала:

– Нет! Сейчас ты пойдешь со мной, будешь спать у меня, а с Федором мы разберемся завтра.

– Я хочу остаться здесь, и ты со мной!

Все это волновало больше, ибо, если Федор вернулся из Кинска, его отец тоже должен быть рядом.

– Нет. Возьми плащ.

– Надо переодеться, – пробормотала Таша, посмотрев на остатки своего платья. Это были лохмотья. Федор порвал тяжелую парчу, нижнее кружево, открыв ее грудь. Был ли он разочарован, увидев, как худа Таша под одеждой?

– Оставь это. – Софья натянула платье наверх. – Все наконец?

Таша кивнула. Зубы ее все еще были сжаты.

– Закутайся хорошо, дорогая. Идем и скажем Елене, куда мы.

3

Таша всхлипывала под взглядами вооруженных мужчин, ждущих под лестницей, но последующая быстрая прогулка по темным улицам, казалось, успокоила ее. Когда добрались до царского дворца, дыхание ее стало ровным и держалась она уже не так напряженно. Софья тоже чувствовала себя лучше, но с каждым шагом ярость ее разгоралась все больше. Она переступила через свой страх, столкнувшись лицом к лицу со стрельцами, и теперь не собиралась отступать. Игорь должен узнать, в каком не-вменяемом состоянии был его сын, и задать ему жару. Если никто в империи не расскажет ему о случившемся, то это сделает его жена.

Охрана сменилась. Стрельцы стояли около входной двери, отряд Суворова переместился в горницу. Все молча смотрели на Софью. Некоторые злорадно подмигивали, другие едва сдерживали свой гнев. Это говорило о том, что Игорь вернулся. Она должна объясниться с ним, пока не утихла ярость. Завтра царица может успокоиться.

Софья поспешила наверх по лестнице в темноте, таща за руку Ташу. Они прошли через переднюю, безлюдную, освещаемую лишь одной свечкой. Визг собак подтверждал ее предположение. Игорь дома.

Другая свечка горела в каморке, где спала Евдокия. Ее не было, ночная одежда валялась на кровати. Софья закрыла входную дверь. Внутренняя дверь чуть-чуть приоткрыта, оттуда шел свет.

– Я пойду первой. У нас гости. Таша пискнула:

– Кто? – Один человек, который может подвергнуть это чудовище суду. Если почувствуешь, что у тебя снова начинается истерика, выйди, дорогая.

Петли скрипнули. Собака зарычала. Две собаки.

– Тихо! – сказал царь. – Яков, тихо!

Софья побледнела при ярком свете ста свечей. Игорь ненавидел темноту, всегда требовал чрезмерного освещения. Он повернулся к двери, громадный в своей мантии, свирепо сверкая глазами, играя кнутом. Нахмурился, увидев Ташу. Софья поклонилась, но на колени не встала.

Игорь заметил. Таша опустилась вниз и прикоснулась лбом к полу.

Да, два пса. Один громадный, Яков, а другой был еще больше, черный как смола и большой, как пони. Они си-Дели по обе стороны кресла, сверкая зубами, как кинжалами.

– Что это значит, жена? Тебе не стыдно? – Голос был низкий и сдержанный. Гнев – это не эмоции, а оружие. Он позже воспользуется им. – Придворные услышат, как цари-Иа разгуливает по улицам ночью!

– Я понимаю, государь. Но это не моя вина! Она смогла! Наконец она высказалась.

Игорь заметил это и ухмыльнулся сквозь бороду:

– Убеди меня.

– Меня заставила крайняя необходимость, государь.

– Таша… – Софья подняла свою упирающуюся сестру на ноги, – Нет, позволь ему увидеть твое лицо. Вот, ваше величество! Когда прибудет шивиальский посол, вы знаете? Последнее письмо Дмитрия говорило, что скоро. Государственный брак – и невеста с синяком под глазом?

Игорь молчал, продолжая забавляться с кнутом. Это была его вторая уловка, потому что никто не мог выносить долго пристального взгляда императора Скиррии. Но блеск его сердитых глаз показывал, что это дело значит для него больше, чем просто возможность наказать жену.

Таша застонала, но не сопротивлялась, когда Софья сдернула с нее плащ. Она молча стояла, сильно дрожа. Ее маленькая красивая грудь предстала разъяренному взору царя, Спустя мгновение Софья снова укутала ее плащом и обняла.

Он все еще ждал.

– Это ваша племянница, моя сестра, принцесса. Я требую, чтобы мужчина, который сделал это, был отдан правосудию, ваше величество!

Игорь нахмурился:

– Полагаю, она сама позволила.

– Нет, государь. Таша, расскажи его величеству, как все было.

Часто останавливаясь, дрожа и всхлипывая, Таша повторила свой рассказ, опустив глаза вниз. Она не назвала имени преступника, но Игорь понял. История ужасная – свидетели преступления, без провокации, без недоразумений. Как описала Таша, Федор просто ворвался в дверь и разорвал ей платье. Без сомнений, все так и было.

Когда принцесса закончила, Софья сказала:

– Разве она не вела себя скромно? Преступника следует повесить, не так ли?

Царь Скиррии нахмурился, отвел глаза.

– Ну! Юношеские порывы. Он слишком много выпил. Возможно, она дразнила и завлекала раньше.

– Шивиальский посол, несомненно, услышит…

– Он ничего не услышит! – проревел Игорь, спрыгнув с кресла.

Псы тоже поднялись.

Колени Софьи подогнулись, сердце сжалось. Потребовалось больше сил, чем она думала, но царица продолжала настаивать на своем:

– Вы бы не позволили никому другому такое… Нет, неправда. За исключением стрельцов, конечно.

– Да, стрельцы! – повторил Игорь, шагнув вперед и оказавшись нос к носу с ней. – Стрельцы! – От него разило вином. – Ты знаешь, почему я люблю стрельцов, жена?! Знаешь, почему я позволяю им изнасилования и грабежи и все, что они хотят? И никогда не наказываю их?

– Нет, государь. Но очень хочу узнать. – Она уже не владела собой. Каждую минуту царь мог ударить ее.