Сокровище для непримиримых принцев. Возвращение - Анастасия Берг

но хватка стала еще крепче. В итоге высвободила голову из подушечного плена, чтобы увидеть взгляд полный спокойствия и утешения.

– Лиза, ничто и никто не стоит твоих слез.

От этих слов мое тело содрогнулось. Я определенно недавно их уже слышала, только не удавалось вспомнить источник. Голос Изира будто вернул меня в реальность, ведь он был абсолютно прав. Нет смысла страдать, когда мы все пленники этих чувств. Единственное, что могло задевать, так это осадок, ощущение, будто Аркольн использовал меня, скрыв себя. Так выглядело со стороны. Он же мне не доверял, а потом лишь поддался искусственным чувствам! Хотел ли он открыться в итоге? Было ли ему тошно от себя? Я не знала этого человека, но, возможно, если бы я не сбежала так стремительно, все бы развернулось в другую сторону.

Зато я знала, что он не причинил бы вреда, потому что там, в лесу, именно он мне помог. И я была в этом уверена. По ощущению рядом с пушистым зверем, по чувству комфорта, которое было такое же как и с Аркольном, и по тоске, которую я ощутила, когда ушла от зверя. Это был не волк и не собака, а самый настоящий оборотень. Аркольн меня обнимал в форме животного, а потом отпустил, указав мордой, куда бежать. Наверняка, это было еще труднее, чувствовать влечение, особенно, когда ты в ипостаси зверя. Но я надеялась, что когда я достаточно отдалилась, он перестал мучиться.

Незаметно для себя осознала, что за время анализа успокоилась. Это не значило, что мне не было чего сказать этому “малышу”. Как минимум я надеялась при встрече красноречиво уставиться ему в глаза, чтобы разглядеть хоть каплю стыда или подобие извинений. И чтобы вообще его увидеть. Небеса, я даже не знала как он выглядит! Не считая той картины.

Убрала подушку полностью и посмотрела на последнего представителя другой расы на этой земле, с которым я еще не спала – усмехнулась этому факту, все больше убеждаясь, что Изир отличается. Была ли причиной отсутствия неуемной похоти – блокировка его зверя?

– Почему мы с тобой не спим? – спросила вслух, прежде, чем осознала.

– Что? Я предлагал, вообще-то! – издевательски начал он.

– Ага, ты даже предлагал. Но мы в итоге не спим. Со всеми спала, а с тобой нет. – Не видела причин скрывать этот факт. Хуже уже не будет, а вот новую информацию получить можно.

– Со всеми?! – ехидная улыбка спала, а глаза мужчины полезли на лоб.

Я обреченно улыбнулась рухнув плашмя спиной на кровать и закрыв лоб рукой.

– Лиза, – мягкость голоса, плохо скрывающая беспричинную на мой взгляд озлобленность, вырвала из состояния безмыслия. – Все закончилось, Лиза. Мне тоже делали больно…

Я посмотрела на него из-под ресниц, прерывая успокоительную речь.

– Нет, мне не больно, было как раз таки очень даже хорошо. – Съязвила, пресекая чужую жалость к себе.

На лице мужчины отражались все стадии принятия. Он провел рукой по своим волосам, поджал надкусанные губы и, склонив набок голову, уставился на мою шею.

– Черт, Изир, да скажи уже, что значит этот укус?

– Тебе не сообщили? – желваки на его лице заходили ходуном. – Я могу лишь описать, что чувствует мое лишенное дракона нутро. – Мужчина скривился и, собравшись духом, продолжил. – Это как метка собственности, очевидно, от вампира. Для драконов важная вещь. Моя раса, как я по себе понимаю, очень любит женщин, но если девушка кому-то принадлежит, она становится неприкосновенной. У нас тоже есть знак или метод, по которому мы определяем истинных, но я его не помню. В общем, из-за метки собственности женщина никак не может быть с другим.

– Пф. Аркольну с Агларом не помешало. – Заметила меланхолично.

Примерно так я и предполагала, поэтому особо не удивилась объяснению. А вот реакция именно Изира волновала меня больше.

– К сожалению. – Выразил свое отношение мужчина. – Я говорю, что чувствую сам. Драконы большие собственники. Даже если этой сути во мне уже нет. После увиденного укуса к тебе подойти нормально не могу, словно на подсознательном уровне включилась программа, а не действие магии. Просто сильнейшее неприятие, что у женщины я не один. Хотя не скрою, знание, что ты с наличием этой метки на своем теле не полностью согласна, успокаивают. – С этими словами дракон попытался встать с кровати, чтобы сесть на свой любимый стул.

Так вот откуда эти его колебания "холодно – горячо". Я схватила его за руку, не дав уйти.

– Точно совсем не можешь? – спросила я с исследовательским интересом. – Слушай, а тебя ко мне вообще не тянет? Давай проверим? – я потянула его за руку, чтобы придвинуть корпус и сама села ближе, уткнувшись в шею мужчины.

Пока пыталась распознать свои чувства, мужчина обнял меня за спину двумя руками, уткнувшись в волосы в ответ. Мне было максимально комфортно. Наконец-то не просыпалась дикая похоть, но одновременно хотелось оставаться рядом с мужчиной, не размыкать объятий, может даже поцеловать…

– Сложно, – перебил он мои желания. – Как будто, я хочу быть с тобой, как будто ты в моих руках – это самое правильное, что только может быть, но метка все переворачивает внутри.

Я взглянула на мужчину и поняла, что “сложно” это мягко сказано. Его лицо отражало борьбу. Изир смотрел на меня как на подарок, открыть который было нельзя или даже больно.

– То есть все же тебя влечет ко мне, как и других? Но из-за того, что твоего дракона нет, эффект минимальный? – практически прошептала я.

– Как и других? – пренебрежительно бросил мужчина и снова посмотрел больным взглядом на шею. – Не думаю, что дело только в таком виде влечения. – Пробормотал себе под нос. – Не важно. Я отсяду? – сказал он и, сжав руку напоследок, вернулся на стул. – Могу продолжить рассказ, если готова.

– Да, конечно. Я раньше думала, что решаю интересную проблему, помогая другим. Но теперь я хочу помочь еще и себе.

– Неплохая позиция. Я, знаешь ли, не собираюсь вообще никому помогать. – Мужчина вдохнул воздух, улыбнувшись на одну сторону. – Ты ж не думаешь, что я вернусь, и мы дружно откроем портал? Я рассказываю сейчас все, только ради тебя. Ради твоей честности. С ними иметь дело смысла не вижу, да и не сильно то и хочется. Тогда, после блокатора, было больно, я даже думал, что умер. Суть истощилась, я сам на себя не походил. Сначала бежал, потом месяцами лежал под горами, камнями, где-то на Урале. Питался, чем под руку занесет в прямом смысле – растения, черви. Десятилетиями сил не хватало ни на