Собрание сочинений. Том 5 - Петр Павленко

1940

Валентина Плющ

Из Днепропетровщины в Киев уезжала она учиться, обещая родителям ни за что не связывать себя семьей в ближайшие годы.

Ей хотелось, хоть одной из семи сестер, целиком отдать себя знанию и расти, расти без всякой помехи. Получилось, однако, иначе. Еще студенткой медицинского института она вышла замуж за молодого врача, земляка.

Слово, данное матери и отцу, было как бы нарушено. Но ведь слово, собственно, касалось учебы, а не личной жизни. И она опять подтвердила, что не бросит ученье, как бы трудно ей ни пришлось.

Выйдя замуж, она оставила себе девичью фамилию — Плющ.

— Что ж ты, Валя? — поинтересовался отец. — Вот все сестры, выходя замуж, переменили фамилии. Что ж ты так?

— В доме у нас одни девушки, братьев ни одного, — ответила Валентина. — И не хочется мне, чтобы прекратилась наша фамилия. Хочу продолжать ее, как продолжал бы брат, если бы был.

В ответе этом была программа большой и сильной жизни.

Дочь брала на свои плечи продолжение отцовского имени. И отец, старый пенсионер-железнодорожник, был растроган до слез словами дочки.

— В добрый час! — сказал он.

Многие, однако, считали Валентину Афанасьевну не особенно энергичной и не верили, что найдется в веселой девушке Вале столько силы и воли, сколько теперь ей требовалось.

Но Валентина Афанасьевна Плющ — украинка. Веселая, добрая — она настойчива и упорна. В больших серых глазах ее блеск такого молодого задора, что он лучше слов говорит о человеке.

Весною 1937 года, в самый разгар институтских зачетов, она родила сына Владимира.

И опять как будто нарушила слово.

Сын родился хороший. И ничем решительно он ее не связал. Ничем.

И тут второй раз показала Валентина Афанасьевна, чего она стоит.

Идучи заниматься к подругам, она брала сына с собою. Положит его на чью-нибудь кровать, издали любуется им. А он лежит смирно-смирно, будто понимает, что мешать матери сейчас никак нельзя.

Поздно возвращалась она домой, спала часа два-три и на заре поднималась. Времени было мало, зачеты серьезные, отставать от подруг не хотелось. Она открывала окно и, уложив сына на подоконник, чтобы он хоть немножко подышал свежим утренним воздухом, садилась возле него с учебниками. Это было для мальчика вместо прогулки. Киев просыпался под ее чтение. С книгой и сыном встречала она каждый день.

Тогда-то в добрых серых глазах ее, весело глядящих из-под пушистых украинских ресниц, зажглась первая искра железной воли. И эта искра никогда уж больше не потухала.

Муж Валентины Афанасьевны, военный врач, работал в другом городе.

Окончив институт и уже зная, что и ей предстоит стать военным врачом, Валентина Афанасьевна хотела теперь собрать свою семью воедино. И опять случилось не так, как она предполагала, но тоже хорошо, интересно. Вскоре военврачу третьего ранга В. А. Плющ довелось участвовать в освобождении Западной Украины. Она и муж ее оказались в одном соединении. Маленький сын тем временем ожидал их у бабушки.

После освобождения Западной Украины товарищ Плющ перебросили на белофинский фронт. Здесь она с мужем оказалась совсем уже вместе — в одном полку. Финский поход начала она врачом батальона.

Батальон стремительно наступал. Обозы остались далеко позади. Военврач третьего ранга Плющ была с батальоном.

Выяснив оперативную обстановку, она тотчас распределила силы. В роту, идущую головной, как в самое опасное место, пошла сама. К роте, идущей следом, прикрепила фельдшера. В резервную послала инструктора.

Бой развертывался сложно. Движение головной роты шло медленно. Надо было помочь ей обходным маневром силами другой роты. В. А. Плющ сейчас же. меняет и свое место: оставив вместо себя фельдшера, она идет с подразделением, обходящим противника.

Впереди — густой лес на частых холмах, с оврагами, ложбинами и болотами между холмов. Бойцы пробираются сквозь густые заросли по глубокому снегу.

Товарищ Плющ — впереди: она должна видеть всю обстановку боя, должна заранее сообразить, как организовать ей первую помощь раненым и каким образом их лучше эвакуировать в тыл.

Эта женщина с мечтательным лицом — железный организатор. У нее все продумано. Она, например, сегодня без полушубка, хотя довольно морозно: в полушубке итти тяжело, а если придется выносить раненых, то и совсем трудно. Она пошла в шинели, натянув поверх нее фуфайку да прикрыв себя сверху маскировочным халатом. Немножко смешно, зато удобно…

Трудно следить за ходом лесного сражения. Деревья, сугробы, заросли дробят сражение на отдельные стычки. Звонкое эхо своих и вражеских выстрелов затрудняет ориентировку.

То чудится, что враг на фланге. То кажется, что его вовсе нет.

Вдруг кто-то закричал: «Финны обходят!»

Валентина Афанасьевна обернулась на крик. «Не может быть!» — подумала она сразу же: чутьем опытного военного поняла, что обхода не может быть.

Командир батальона был в стороне, посоветоваться было ей не с кем, а время не ждало. Она бросилась вперед, увлекая красноармейцев.

— Вперед за мною! За родину! За великого Сталина!

Бойцы поддержали ее.

— Вперед, финны отступают! — звала товарищ Плющ. — Вперед! — и увлекала бойцов в сторону действительного противника.

Перекликаясь веселым «ура», бойцы спешили за нею.

Воодушевив бойцов, она занялась первой помощью раненым. В этот день она навсегда стала родной всему батальону.

— Храбрая женщина! Добрый доктор! — говорили о ней.

Каждый видел, что с таким врачом, как В. А. Плющ, не пропадешь нигде. Она и в бою выручит и из боя вытащит.

И от всей полноты души, от теплой любви к ней смеялись, что она поверх шинели надела фуфайку.

— Вот это доктор!

А потом батальон несколько дней стоял в обороне. Белофинны решили отбросить его. Они круто навалились большими силами на окопы.

Не утихая, бой длился с утра до вечера. К вечеру в батальоне стали истекать боеприпасы. Валентина Афанасьевна сейчас же сигнализировала об этом в обоз через легко раненых. Вечером финны нажали еще сильнее. Огонь автоматов свирепствовал. Нельзя было вытащить из-под огня раненых.

Снова поднимается во весь рост доктор Валентина Афанасьевна Плющ — молодая женщина со смеющимися глазами.

— Вперед! — зовет она за собой. — Скорее вперед! За нашу родину! За великого Сталина! Смотрите, финны боятся атаки! Скорее вперед! Все вперед!

Финны отходят. Атака решила исход сражения.

И в то самое время как бойцы преследовали врага, военврач третьего ранга В. А. Плющ организует переноску из-под огня раненых.

Старый отец ее может быть твердо уверен, что не хуже самого боевого сына поддержала родную фамилию его сероглазая, его веселая Валентина — отважный врач и доблестная советская женщина.

1940

Разведчик Малыхин

Дальний разведчик нигде не способен проявить себя так полно и ярко, как зимой, в лесной войне. В лесу он — как подводная лодка в широком море.

В разведчики идут люди большой отваги, которых ничем не запугаешь. Они сами возьмут хитростью, удивят храбростью, запутают смелым маневром. И в то же время никому другому так много не помогает окружающая природа, как лесному разведчику.

Природа — как бы второе его вооружение. Разведчик всегда вооружается ночной темнотой, туманом, снегопадом, и то, что для другого плохо, ему как раз-то и оказывает наибольшую помощь. Но, чтобы природу и окружающие условия толком использовать, их надо знать.

Командир взвода товарищ Малыхин обладал всеми лучшими качествами разведчика и, как только представилась возможность, проявил их во всей полноте.

Его взводу однажды было поручено произвести глубокую разведку боем.

Смело углубился в лес взвод Малыхина. После коротких, но сильных морозов чуть потеплело и прошел снег. Он был глубок и рыхл, даже на лыжах тяжело было двигаться по его зыбким белым волнам.

Всюду мелькали следы вражеских лыж. Они то пересекали путь взвода, то шли параллельно ему, то кружили вокруг бестолковыми петлями.

Взвод проник далеко в глубь неприятельского расположения. Установив неподалеку наличие белофиннов, Малыхин неожиданно налетел на них с фланга, хотя и не знал, много ли их. Сначала бесшумно, внезапно, а потом громким «ура» начался бой.

Командир отделения, товарищ Серебряков, первым налетел на белофиннов с гранатой. Дело приближалось к штыковому удару. И, действуя так, как будто у него было раза в два больше народа, товарищ Малыхин привел белофиннов в замешательство, и они отошли, не подобрав своих убитых и так и не выяснив, сколько же советских бойцов сражалось против них.

То был образцовый лесной бой разведки, которая действовала быстро, внезапно и с такой смелостью, что это одно заменяло ей многочисленность. Когда противник смел, всегда считают, что его много. А раз противника много, он может и обойти и отрезать — все в его силах.