Упреждающий удар - Вячеслав Шалыгин

– Я не веду никакие записи! Ваш ошейник не в счет, он позже появился. А в памяти ковыряться не дам! Знаю я ваши методы!

– Обычный гипноз. – Борис подал едва заметный знак Хауэру и Рему. – Расслабься, смаглер, больно не будет.

– Стоп! – Шершень вскинул руки. – Я вспомнил! Когда обнаружил «Стальную бабочку», я оставил на месте буй! Обычная практика. Чтобы в случае чего доказать, что не украл трофей, а добыл честным путем. На буй записываются все параметры происходящего в радиусе нескольких километров, вплоть до всяких заумных. Поэтому такие буйки еще «железными свидетелями» называют. Потом все вывернулось наизнанку, и пришлось про буй забыть. Только я не представляю, как можно к нему подключиться.

– Если буй работает, Эниум подключится. Давай позывной…

…Шершень меньше всего на свете хотел вновь очутиться в том месте, где двое суток назад встретил «Стальную бабочку». Даже виртуально. Но желания смаглера никто не спрашивал. Эниум в считаные секунды установил связь с буйком и любезно предоставил всем желающим доступ к поступающей с него информации. Мароманны получали картинку прямиком на свои синтетики, а все остальные смотрели кино на объемном экране крейсера. «Железный свидетель» работал, но оказался не таким уж «железным». Вместо сферического вида он выдавал картинку лишь половины сферы. Правда, это была самая красивая половинка – вид на газовые облака.

– Ничего не изменилось, – почему-то вздохнув, проронила Маритта. – Все такая же красота. Жутковато, но все равно красиво.

– Чтобы заметить изменения на просторах такого масштаба, надо прожить тысячу жизней, – сказал Бозе.

– Или двое суток, – слегка невпопад, как показалось, возразил Шершень.

Смаглер поднялся с кресла, шагнул вперед и указал на странные «блестки» в левой части проекции.

– Это что? – заинтересовался Борис.

– Пыль. Обычная пыль. Там ее много. Дело не в самой пыли. Ее что-то освещает. Видите, как она играет в каких-то лучах? – Шершень жестом заставил буй развернуться на сто восемьдесят градусов по условной горизонтали.

По глазам резанул ярчайший свет, и все невольно отпрянули. Камера буйка мгновенно перешла в режим максимальной защиты, но светофильтры не помогли. Спустя пару секунд буй почти «ослеп», а чуть позже и вовсе капитулировал – полыхнул белым пламенем, и связь с ним прервалась. Но записанная «Торрентом» трехсекундная «живая картинка» по-прежнему висела над палубой. И от этой картинки у кого-то из экипажа по коже побежали мурашки, у кого-то отвисла челюсть, а кто-то поджал лапы и хвост и сложился в компактную дулю. Спрятался, словно черепаха в панцирь.

Напугало всех не само свечение, а его источник. Бесформенное нечто размером с орбитальный город висело в считаных километрах от буйка и светилось, как солнце. При этом грело, надо заметить, умеренно. Ведь буй сгорел не сразу.

Казалось бы, что могло напугать в ярком свете? Ведь это был не беспросветный мрак или что-то традиционно страшное, а свет, позитивный символ. Но сейчас он пугал. А почему – стало ясно, когда синтетик корабля догадался уменьшить яркость объемной картинки.

В «новом свете» стало видно, что буй сгорел именно сейчас не просто так. В момент гибели приборчика огромное яркое пятно посреди космического пространства резко изменилось. Оно как бы покрылось черными трещинами и разделилось на причудливые, но почти равные фрагменты, которые мгновенно разлетелись в стороны. Как раз в полыхающую ауру одного из этих фрагментов и попал героический «железный свидетель».

– Чума, – выдохнул Шершень. – Вы поняли, что это было?

– Аномалия! – высказалась Маритта и поморщилась. – Ой, можно я выйду. Не знаю почему, но меня от этого света чуть ни вывернуло. Даже вспоминать противно.

– Да, странный спектр, – по-своему согласился с вильдершей Борис.

– Да при чем тут спектр?! – Шершень взмахом выделил фрагмент картинки. – Видите, что это?

– Осколок, – сказал Хауэр.

– А если так посмотреть? – Смаглер развернул фрагмент.

– На корабль похоже, – заметил Сайрус. – Мароманнский. Только без надстроек.

– Ну, ну, следующий шаг… – подбодрил Шершень и перевел взгляд на Макса.

– Рейдер класса «Тор». – Хауэр тоже вытянул руку и щелчком пальцев подвесил рядом с фрагментом свечения модель корабля.

Немного подумав, командор щелкнул еще раз, и модель обычного «Тора» сменилась объемным изображением его «жженой» версии – «Стальной бабочки».

– Прямое попадание, – вырвалось даже у молчаливого Бруно. – Только этот светится, а тот черный, обгорелый.

– Плохо дело, – сказал Сайрус.

– Эниум смоделировал вектора разлета этих… «бабочек», – сообщил Бозе. – Похоже, дело действительно дрянь. Все производные светящейся матки ушли на скорости прыжка к обитаемым мирам.

– Эниум принимает какие-нибудь меры? – Хауэр задал вопрос настолько спокойным и деловым тоном, что кое-кто покосился на командора с недоумением и даже с осуждением во взгляде.

– Эниум не предназначен… – Бозе развел руками.

– Теперь предназначен. Если ему дорого его собственное существование, придется подкорректировать программу. Так ему и передай. И как только введет поправки, пусть сразу же бьет в набат. Галактическая шпионская программа не лучший рупор для оглашения сигнала тревоги, но выбора нет. Только наш вездесущий Эниум сможет раздать информацию сразу всем.

– Ты уверен, что это необходимо?

– А ты все еще сомневаешься? Надеешься, что обойдется? Нет, Борис, не обойдется. Это все не какая-то там аномалия и не заговор тайной организации. Это непонятная, но абсолютно реальная угроза гораздо большего масштаба. Угроза не для какой-то расы в отдельности, а для всего человечества и всех известных людям чужаков.

Макс взглянул на Момо. Жук поднялся на конечности, но хвост так и оставил поджатым. Хауэр не был уверен, что понимает кифера верно, но все-таки рискнул предположить:

– Вот и Момо согласен.

Борис раскрыл рот, чтобы возразить, но осекся. Возразить было нечего. Хауэр угадал.

Код вызова по гиперсвязи принадлежал Варвару, но стратег Вита Рем ответила не сразу. Сигнал шел не из точки временного Прокола. И не через постоянный Прокол, существующий между порталами. Вызывал корабль, который дрейфовал в обычном пространстве. И это Виту сразу насторожило.

«Перезвонить» из обычного пространства Варвар не мог чисто технически. Ни на одном из кораблей, принадлежавших его частной охранной конторе, не было настолько совершенной и мощной аппаратуры. Она вообще полагалась только крейсерам-китам и флагманам Оперативных флотов.

Нет, богатые частные организации, бизнесмены или нувориши могли позволить себе новейшие разработки любого биотехнического уровня и по любой цене. Но это не относилось к Варвару. Он хорошо зарабатывал, но ему хватало ума не светиться. Ведь в цивилизованном мире он имел «птичьи права». Его «подданство четвертого сорта» было по сути липовым.

Случай не единичный, многие подданные высшего уровня использовали дактианский паспорт как вид вознаграждения для наемников с сомнительной родословной. А уж Внешняя разведка и Служба Имперской безопасности пользовались этой приманкой направо и налево. Смаглеры охотно выполняли грязную работу в колониях и нейтральных мирах, если им светило стать подданными Демократической Империи Аррадакта. Пусть это был статус низшего уровня, но какая, в сущности, разница? Подданным ниже второго уровня запрещалось постоянно жить на Аррадакте? Да и плевать! В Империи множество очень приличных колоний. Тут важнее возможность свободно перемещаться в имперском пространстве. Деловые перспективы в этом случае открываются просто неимоверные.

Короче говоря, Варвар дорожил тем, что имел, поэтому вел себя скромно, не шиковал, а значит, не мог иметь даже законсервированной аппаратуры такого класса. Даже «на всякий пожарный случай». Однако сомнений в достоверности вызова быть не могло. Стратега вызывал именно Варвар, он же верноподданный четвертого уровня Барбариус.

Причем сигнал вызова был устойчивый и содержал координаты абонента. Корабль Варвара дрейфовал неподалеку от независимой планеты Эниум. Той самой, с орбиты которой Варвар провел предыдущий сеанс связи – через аппаратуру местного портала, все честь по чести.

Получалось, Варвар вернулся к Эниуму из рейда-погони за Сайрусом? В прошлый раз наемник так и сказал: «Сайрус разгоняется для прыжка в сторону Урмы-Центр, преследую лично». Видимо, Сайрус в последний момент отменил прыжок? Все вроде бы сходилось.

«Все, да не все, – одернула себя Вита. – Что Сайрус забыл поблизости от Эниума, почему отменил прыжок? Там зафиксирована мощная вспышка на местном светиле, зачем Сайрус остался в опасной зоне? Полюбоваться солнечным штормом? Что это за странная прихоть? А ведь еще имеется третья странность. Сигнал гиперсвязи кодируется мароманнской аппаратурой. Да, он преобразован в наш стандарт, но есть отчетливые признаки, что источник чужой. На корабле Варвара нет мароманнской аппаратуры. Три странности в одном сигнале это явный перебор. Что-то здесь не так».