Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

Работы и в самом деле оказалось много. В первые два дня девочки толком ничего не сделали, захваченные путешествием по узким сводчатым переходам. Строители, чьи тела давно рассыпались в прах, а имена исчезли из памяти потомков, потрудились на славу — ходы опутывали весь огромный донжон, потайные глазки позволяли наблюдать, не опасаясь быть замеченным, за любым помещением. Было невероятно весело взглянуть одним глазком на то, как Тим, старший помощник повара, прижимает в темном углу Минни, одну из горничных, шепча ей на ушко нечто страстное и жаркое. Слов разобрать не удалось, но зрелищем звонкой пощечины девчонки насладились в полной мере.

Лейра, имея достаточный жизненный опыт, понимала, что никакие приказы не помешают ученицам получить от этой грязной работы хоть какое-нибудь удовольствие, а потому лишь на третий вечер поинтересовалась, как продвигаются работы. Чумазые девчонки, к этому времени справедливо решившие, что злоупотреблять долготерпением Попечительницы не стоит, гордо продемонстрировали ведра с мусором, извлеченные из недр туннелей, за что получили сдержанную похвалу.

Внезапно дверь распахнулась. Девочка подняла голову — на пороге стоял рыцарь-светоносец. Ему было лет пятьдесят, возраст почти предельный для службы в гвардии Ордена… большинство рыцарей, разменяв шестой десяток, предпочитали уйти на покой. Орден обеспечивал им сытую, спокойную старость, хотя и оставлял за собой право в случае необходимости призвать ветеранов обратно на службу. Тем же, кто не желал расставаться с армией, находили занятие легкое и спокойное. Маас арМенг был как раз из таких опытных, немало повидавших бойцов. Почти тридцать лет десятник провел на границах Инталии, сталкивался и с имперскими солдатами, и с бойцами индарских клиньев, и с пиратами, время от времени беспокоящими южные берега государства. За это ему была дарована непыльная обязанность присматривать за рыцарями, охраняющими школу от неведомых, ни разу за долгие века не появившихся здесь врагов. Всего лишь за пару лет воин утратил былую подвижность, обзавелся изрядным брюшком и доброй драке теперь предпочитал большую кружку пива, свиной окорок и возможность рассказать молодым о деяниях былых времен. Мааса в школе уважали — он был незлобив, сквозь пальцы смотрел на детские шалости, знал массу интереснейших историй… Несмотря на лень, подчиненным спуску не давал, бдительно следя за тем, чтобы ни один из них не забыл, с какого конца берутся за меч. Даже Гент арЗельдер, командир гарнизона школы, время от времени проверявший выучку бойцов, неизменно оставался доволен…

Маас сжимал в руке большой, на вид увесистый сверток. Отдуваясь — подъем по лестнице дался старому солдату нелегко, — он, прищурившись, уставился на девочку.

— Привет, замарашка!

— Здравствуйте, господин арМенг… — Встать и отвесить ветерану поклон девочка и не подумала. С кем бы другим такая вольность не осталась бы безнаказанной, но Маас не обращал внимания на дерзости молоденьких учениц. Даже таких перепачканных пылью и паутиной.

— Пойдем, поможешь, — буркнул он. — Светляка сделать сможешь?

Альта потупилась. Светляк был одним из простейших воздушных заклинаний. Особенно светляками любили играть бродячие циркачи — яркие шарики, пляшущие в воздухе, всегда вызывали бурный восторг у детей.

— Я… я постараюсь, господин…

— Ты уж постарайся, — усмехнулся он в усы. Магические способности Альты Глас ни для кого в школе, кроме разве что новичков, секретом не были. — А то ведь если я в темноте ударю себя по пальцу, то очень, очень огорчусь.

— А куда надо ударить? — заинтересовалась девочка.

— Увидишь… — Он, крякнув, перекинул глухо звякнувший сверток на другое плечо. — Ну, пошли, что ли?

Идти пришлось недалеко. Остановившись у обычной на вид стены, Маас неспешно оглядел ее, похлопал ладонью по камням, удовлетворенно хмыкнул. Затем развернул свой тюк и извлек оттуда небольшой молот и связку бронзовых крючьев. Альта удивленно уставилась на содержимое тюка — там было несколько мечей и кинжалов, пара небольших одноручных топоров, увесистый шестопер…

— Вы собираетесь развесить это оружие здесь?

— Угу, — ответил десятник. — Ты свети, свети… если я отобью себе палец, то потом отобью твою попку.

— Я свечу…

На самом деле от масляного светильника, который девочка предусмотрительно прихватила из комнаты Попечительницы, света было куда больше, чем от созданного (она все-таки сумела сделать это) светляка. Крошечная искорка размером чуть больше лесного ореха светила столь слабо, что даже самый снисходительный преподаватель определил бы волшебнице за такую работу пару лишних вечеров на кухне.

Несколькими сильными ударами вогнав в щели между камнями массивные крюки, десятник повесил на них меч и кинжал. Затем подхватил оставшееся оружие и зашагал дальше по тоннелю, постоянно цепляясь свертком за стены и каждый раз недобрым словом поминая Эмнаура.

— Оружие старое, — снизошел он до объяснений, когда сверток стал наполовину легче. — Его бы выбросить… или кузнецам отдать, чтобы на подковы переделали, да вот только так с оружием поступать негоже. Оно ведь верой и правдой служило и не виновато, что постарело, верно? Вот я и подумал, а почему бы не развесить его здесь? Раз уж госпожа Попечительница поручила вам убраться в лабиринте.

— А… вы знали, что мы здесь… убираем?

— Ну а то! — гоготнул солдат. — Думаешь, каменные стены скроют ваш топот и разговоры? Да почитай вся школа знает, что госпожа Лон поручила уборку провести. Ладно, шучу, шучу… не шмыгай. Рыцари знают, конечно, дык это служба их — сквозь камни слышать. А ежели понадобится, то и видеть. Но запомни все ж, если тайными тропами ходишь, то и ходить надо тихо, неслышно…

Он повертел в руке шестопер, пару раз взмахнул с силой — казалось, ударь о камень, и стена рухнет, рассыплется грудой обломков.

— Хорошая была штука когда-то… но ржа ее изрядно поела, — сообщил он.

Альту былые достоинства шестопера сами по себе интересовали мало, но она готова была признать, что стены древнего тоннеля, украшенные оружием, стали смотреться особо таинственно и волшебно. Словно из обычной жизни попадаешь в сказку, полную приключений… и за следующим поворотом наверняка окажется скелет в проржавевших латах или изможденный узник, за свое освобождение готовый поведать тайну богатого клада, зарытого где-то в незапамятные времена.

Не меньше часа прошло, прежде чем последний кинжал занял уготованное ему место. Маас удовлетворенно оглядел свою работу, поправил клинок, бросил еще один взгляд, отступив на шаг.