Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

Альта представила себе, как огненный шар впивается ей в грудь… и зарыдала взахлеб, с подвыванием. Слезы текли непрерывным потоком, новое платье уже покрылось мокрыми пятнами.

— Знаешь, что происходит с человеком, в грудь которого попадает фаербол?

Она знала, она это точно знала. Не раз видела на тренировках, как та же Лила поражала цель. Человек в доспехах мог не особо опасаться огненного шара, если только тот не плеснет в забрало шлема. Даже толстая стеганая подкольчужная куртка выдержит удар, не загорится — разве что задымится. Панцирь — тем более, фаербол слишком слаб, чтобы прожечь сталь. Но вот когда тело прикрыто лишь тонкой тканью платья… И она видела, как обугливались деревянные манекены, как превращались в столб пламени соломенные чучела.

— И она, смею тебя уверить, прекрасно это знала. Так вот, девочка моя, умение прощать — это хорошо, и я рада, что ты не утратила его. Но прощение, запомни, имеет смысл лишь тогда, когда есть хотя бы один шанс, что его не придется дарить вторично.

Она вдруг подошла к девочке и присела рядом на краешек кресла. Тонкая рука обняла Альту, очень осторожно, чтобы не тронуть рану, пальцы другой скользнули по волосам, убирая с заплаканных глаз влажные пряди. Та в ответ прижалась к Лейре — словно к матери, которой не помнила, — и уже не плакала, лишь шмыгала носом да изредка вздрагивала.

— Ты даже не представляешь себе, как я за тебя перепугалась, — шептала Лейра. — И ее мне жалко тоже, поверь. Но это мать, если захочет, может всю жизнь продержать дочерей возле себя, не отпуская их дальше стен родного дома. А я так не могу… я должна выпустить вас в большой мир. Он ведь очень злой, этот мир, очень жестокий. И тот, кто не научится думать о том, что творимое зло может вернуться к нему обратно, очень быстро окончит свои дни. И конец этот будет не слишком приятным. А тот, кто не научится проявлять твердость, тоже не сможет выжить — но его участь будет еще более горькой.

Она говорила долго. О том, что все ученицы для нее — как дочери. Что их боль — это и ее боль тоже. Что она желает каждому из детей только лишь добра. Чарующий голос Лейры обволакивал, успокаивал, дарил утешение… Альта была совершенно не в состоянии ни о чем думать, кроме как об этом голосе, кроме как о ласке, что слышалась в нем. И потом, когда Попечительница вытерла ей слезы, прикоснулась губами к макушке и отпустила, пожелав скорейшего выздоровления, она уже искренне верила, что Лейра Лон — само воплощение любви и доброты. Воспоминания о мальчишке, забитом плетьми до смерти, о Лиле, чья кожа была изорвана ударами палача, о собственной ране, которую мяли чуткие пальцы, ее больше не посещали.

А Лейра еще несколько мгновений смотрела на закрывшуюся дверь, а затем тряхнула головой, словно сбрасывая маску материнской заботы. Да, эта беседа была не первой. И не последней. Время от времени в школе появлялись подобные прекраснодушные соплячки и сопляки, не желающие понять, что Орден хочет видеть в своих рядах не безвольных добрячков, но воинов. А воин должен уметь нанести удар без жалости и сомнений. А еще лучше — удар упреждающий. В общем-то большая часть того, что она говорила Альте, соответствовала действительности. Этот урок был дан не только Лиле, но и самой Альте. Вздорная баронская дочка нуждалась в убедительном доказательстве того, что Орден не позволит распрей между своими — кроме случаев, особо оговоренных законами. А излишне доброй сироте нужно было осознать — если ты проявляешь непозволительную жалость к врагу, эта жалость вполне может обернуться твоей болью.

Сама Лейра давно постигла эту науку. Бывало — и на собственной шкуре.

Что ж, со временем девчонка осознает, что действия Попечительницы были единственно верными. Лиле Фемис не повредит немного смирения, а Альте Глас просто необходима капелька жесткости.

Глава 4

— А что это такое?

Я застал Дрогана в Зале Мира. Он еще не освоился в замке, а потому ему было сложно найти нужное помещение. Коридоры этой проклятой башни часто ведут не туда, куда хочется, и, чтобы найти верный путь, приходится учиться бороться с замком, бороться и побеждать. Когда-нибудь Дроган тоже научится делать это… или я очень быстро лишусь собеседника.

Торговец стоял у огромного стола, занимавшего почти половину просторного зала. На всей огромной поверхности были в беспорядке разбросаны горы с белоснежными шапками, лужи озер, тонкие голубые полоски рек и серо-желтые — дорог, мелкие зеленые ковры лесов… То там, то здесь виднелись крошечные здания, местами — одинокие, совсем маленькие, местами — объединившиеся в большие поселения, а то и в настоящие города, окруженные крепостными стенами.

— Это мир Эммера.

— Да? Кажется, я узнаю… невероятно, увидеть землю с высоты птичьего полета… А это? Люди?

Он протянул палец, намереваясь коснуться крошечного города, и вдруг с испугом отдернул руку.

Я рассмеялся.

— Неужели ты веришь, что, если тронешь эту стену, рухнет реальная крепость Торнгарт?

— Признаться, именно об этом я и подумал…

Мне показалось, или торговец смутился?

— Это всего лишь отражение реальности. Если ты пнешь стол, в Эммере не случится землетрясения. Зато мы можем наблюдать за миром.

— То есть ты хочешь сказать, что все это — на самом деле?

— Конечно, — кивнул я, проводя над столом рукой.

Покрытие столешницы тут же сменилось, теперь на ней были южные пустыни, плавно перетекающие в относительно небольшой зеленый клочок Кинтары.

— В этом году южане отправили немало караванов, — заметил я.

— Верно, — согласился купец. — И все с оружием… шелка упали в цене, зато сталь идет нарасхват.

— Грядет что-то серьезное?

— До меня доходили слухи, — пожал плечами Дроган. — Но ничего внятного. Гуран снова бряцает оружием, в храмах Эмнаура с особым рвением славят темного бога, а император Унгарт Седьмой негласно скупает клинки и доспехи. Сейчас хорошее время для торговли…

В его последних словах послышалось искреннее сожаление.

— Ты ведь из Инталии, Дроган, — я удивленно посмотрел на купца, — неужели ты готов был продавать оружие потенциальному врагу?

— Что есть враг? — пожал он плечами. — Они продают нам продовольствие, мы им — оружие. Война может и не случиться, а упускать хороший момент для торговли глупо.