Падаванство (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич

Цель проста — научится разводить рыбу на промысел и держать водоем чистым. Чтобы не закисал, не зарастал и не заплывал илом.

И тут было хорошо.

Оставалось подождать наполнения акватории. Ну и так — по мелочи. Считай доводка и отладка.

Вторую плотину строить пока не начали, но готовились. На реке Казанка в районе горы Высокой. Завершили испытания и с нового года должны были приступить. И там выглядело все намного вкуснее. Порядка 25–27 МВт мощности позволяли туда перенести к этой плотине электродуговую генерацию диоксида азота. Ну, то есть, выпуск азотной кислоты и калийной селитры. Причем с существенным увеличением объема[1] и радикальным снижением себестоимости.

В будущем.

Так-то здесь работ на пару лет минимум, даже если поспешать. А так — на три-четыре, может, даже пять. Хотя начать должны были уже в конце ноября — копать, как колодцы и заливать опорные сваи. Ставя легкие передвижные конструкты для обогрева зимой — шатровые каркасы с войлочной обтяжкой и условной «буржуйкой» внутри.

Проект же ГЭС на реке Вятка пока отложили. Интересно. Вкусно. Очень вкусно и перспективно. Но решили для начала тут потренировать «на кошках».

Что еще?

Мост начали строить через Волгу, который стали прокладывать совсем не там, где в оригинальной истории.

Дело в том, что прямо напротив устья Казанки находилась большая отмель, которая при снижении уровня воды в реки выступала островом[2]. Куйбышевского водохранилища-то еще не построили.

Дождались, значит, обнажения отмели летом и активно зашевелились. В двух протоках ставили деревянные щиты в два слоя, забивая пространством между ними глиной. Подгоняли баржу с паровым насосом. Откачивали воду и начинали работать. Благо, что пока ждали падения уровня воды, все готовили на берегу.

Требовалось до весеннего половодья вбить сваи, залить поверх них фундамент и вывести кирпичную кладку опоры выше уровня полной воды. С подогревом, само собой. Иначе зимой не развернешься.

Тем временем на заводах Строгановых всю осень и зиму должны были отливать элементы для чугунных перекрытий арочного типа[3]. И по весне, свозя сюда — к мосту, начать монтаж. Пролет за пролетом. По большой воде. Опираясь на специальные баржи с монтажными лесами…

Да, было бы очень неплохо сделать мост из конверторной стали. Но в текущей ситуации это замедляло работу на несколько лет. Просто потому, что не получилось бы вынести львиную долю смежникам.

Вот.

И готовность этого проекта уже составляла около процентов пятнадцать. Но если удастся поставить опоры, то все остальное пойдет быстро. Из-за чего до конца года удастся его завершить, обеспечив проход и гужевого транспорта, и железнодорожных составов через Волгу. Ну… край — в 1851 году, если возникнут трудности при монтаже арочных конструкций из чугуна.

И чтобы два раза не вставать, Лев сразу планировал строить второй мост — уже через Каму, южнее Казани. Ближе к старому Булгару. Рассчитывая по весне артели, возводящие опоры, перебросить туда. Готовиться и ждать снижения уровня воды. А пока там вели изыскания.

Заводы.

С ними все ровно. Никаких значимых изменений, так как топлива едва-едва хватало. Просто немного оптимизировали, в первую очередь за счет вливания рабочих рук. Большого их количества. Из Ирландии и США. Что позволило сильно снизить накал нагрузки и серьезно благоустроить все вокруг заводов. Общежития построить, хранилища со складами и прочее. Ничего прям принципиально значимого, но все равно — работу можно было показать, как и использование инвестиций с умом. В формате подготовки к новому рывку.

Что еще?

Большое земельное под Саратовом наконец-то ожило. Туда Лев смог «направить» несколько опытных сельскохозяйственных дельцов из США и около десяти тысяч человек. Частью крепостных, остальные переселенцы разные.

Ничего значимого так пока не сделали. Только готовились все распахать и засеять на будущий год по схемам многополья. Но… в принципе уже можно было докладывать об освоении. Оно ведь по факту было произведено — людей-то и управляющих Лев Николаевич нашел. И семена, и инвентарь, включая всякие приблуды конной механизации…

Остро требовался какой-нибудь трактор.

Хоть какой-нибудь.

Пусть даже слабосильных и убогий лошадей в десять-пятнадцать. И желательно на нефти, так как там — под Саратовом с лесами было негусто. И, вероятно, не только туда. И на стройки тоже. И не только трактора… По предварительным оценкам Льва Николаевича уже сейчас имелась нужда в паре сотен единиц колесной техники, минимум.

Предприятие по изготовлению фальшивок и искусственных корундов работало. Вполне себе. Выйдя на проектную мощность.

Здесь граф действовал предельно аккуратно и выверено.

На всякий случай.

Получая часть оплаты иностранной валютой. Нормальной уже. Потому что решили не рисковать и обменивать все эти фунты-стерлингов на марки, франки и прочие виды ходовых валют. Качество подделок было на уровне, поэтому, используя несколько агентов, которые тупо ездили с саквояжами наличности, этот вопрос удавалось довольно легко решить. Все ж таки десять миллионов это не такая большое количество купюр.

Кое-что меняли на золотые монеты.

Аккуратно.

В английских банках.

И вывозили. Опять же, аккуратно.

Льву, кстати, перепадало немного бумажной валюты. Нормальной уже. Которую он использовал для своих закупок. Ну и… чуть-чуть «левой». Аккуратность аккуратностью, но те же турки охотно брали плату именно фунтами стерлингов. А он у них выкупал большие партии буры и кое-каких иных товаров…

Ивановский канал был реконструирован и готов процентов на семьдесят. Сами паровые волоки уже могли вполне полноценно работать. Оставалось только привести в порядок русла рек. Углубить. Спрямить. И все такое. В принципе он уже работал. Просто пропускал довольно небольшие корабли.

Вот.

Железная дорога у Царицына… там еще конь не валялся. Но на нее денег никто и не давал.

Перестройка Казани шла своим чередом. И за минувший год была выполнена еще на двадцать процентов. Что прилично. Если так пойдет и дальше, то к 1851 году получится забыть про деревянную Казань. Да еще и сильно расширив жилой фонд. В разы. Население-то росло очень быстро и строить жилье требовалось с опережением.

В Нижнем Новгороде такая же история началась.

В Ярославле и Костроме.

В Перми.

В Симбирске и Саратове, в Самаре и Царицыне.

Готовилась Москва и Тула, Владимир, Муром, Рязань, Орел.

Но за это отвечал не граф, поэтому ему и не отчитываться. Хотя вся эта массовая жилищная стройка реально стала прокачивать экономику. Без шуток и оговорок. Тем более что пока удавалось удерживать цены на строительные материалы и само жилье.

Это было очень важно.

Фундаментально просто. Ибо в противном случае можно было получить вместо жилого фонда инвестиционный кирпич. При котором людям жить негде, социальная напряженность растет, а ничего толком не продаж, ибо дорого и ни у кого нет на это денег.

Ну, почти.

Главной проблемой являлось избыточная жадность домовладельцев, а в том же Санкт-Петербурге около восьмидесяти процентов домов являлось доходными. Поэтому там, где шла перестройка городов, старались применять другой подход. А именно возведение доходных домов за счет казны. Что, в сущности, порождало вариант советского социального найма.

То есть, оплачивать все это можно было железными векселями. В основном. И сдавать тем, кто в этом жилье нуждался за разумные деньги. Включая обеспечения жильем служилых контингентов, офицеров там, чиновников, преподавателей и так далее.

Что, в свою очередь, формировало целью статью дохода для казны.