Пробуждение - Тина Дженкинс

— Аксоны клеток серого вещества спинного мозга выросли уже настолько, что преодолели границу трансплантационного стыка. Так вот, мы обнаружили в них признаки активности.

Гарт в восторге стукнул кулаком по столу.

— Я знаю, что уже поздно, — сказала Персис, — но у нас тут происходит что-то вроде, гм-м… небольшого представления. Одним словом, я хочу, чтобы ты приехал. Мне кажется, тебе это должно понравиться.

Гарт мчался по пустынным улицам с опасно высокой скоростью, притормаживая, только когда проезжал мимо стоявших на перекрестках танков Национальной гвардии. Их курсовые прожекторы неизменно провожали его машину, но Гарт знал, что его вряд ли станут останавливать. Патрульные наверняка проверили его номерные знаки и убедились, что разрешение появляться на улице после наступления комендантского часа у него есть.

Ворвавшись в здание, которое в этот ночной час казалось каким-то сверхъестественным лабиринтом, Гарт бросился к дезинфекционным камерам. Когда он вошел в комнату наблюдения, оказалось, что здесь собралась уже большая часть команды. Увидев начальника, лаборанты тотчас расступились. Бросив взгляд на рентгеноскопы, Гарт сразу заметил легкое свечение в районе мозгового ствола. Выглядел этот трепещущий огонек слабым, готовым каждую секунду погаснуть, но Гарт почувствовал, как от восторга у него перехватило дыхание.

— …И без какой-либо стимуляции с нашей стороны! — выдохнул он, выразив общую мысль.

— Да, — подтвердила Персис. — Совершенно спонтанный процесс.

— Не могу поверить!

— Я тоже.

Гарт поднял голову, обвел взглядом счастливые лица присутствующих. На душе у него было так радостно, что, позабыв о всякой сдержанности, он крепко обнял Персис.

Радостное событие, однако, застало экспериментаторов врасплох. До этого момента все они были озабочены только тем, чтобы не дать телу номер 13 умереть. Не существовало ни примерной программы восстановительных мероприятий и процедур, ни даже теории лечения подобных случаев, опираясь на которую они могли бы разработать эту самую программу. Но, наблюдая за сотрудниками, Гарт замечал, что они с каждым днем относятся к пациенту все лучше. Все, от Персис до санитара, — проявляли невероятную самоотверженность и трудились с полной отдачей, забывая о сне и отдыхе. На усталость никто не роптал. Напротив, все ревностно старались окружить пациента всевозможными удобствами и помочь ему скорее поправиться. О подобной сплоченности Гарт мечтал с самого начала, когда только создавал свою экспериментальную команду. Ему и в голову не приходило, что группа наемных работников способна превратиться в единомышленников и коллег, всего лишь осознав: им удалось создать живое существо.

Каждое утро Гарт или Персис проводили с сотрудниками краткую беседу, на которой обсуждался ход лечения.

— Прошу вашего внимания, коллеги, — сказал Гарт на одной из таких встреч. — У Персис есть для вас одна любопытная новость. Давай, Персис…

— Я рада сообщить вам, — начала она, обращаясь к присутствующим, — что благодаря вливаниям суспензии стволовых клеток и моим регуляторам-семафорам нам удалось полностью восстановить клетки лобных долей, мозолистого тела и лимбическую систему мистера Шихэйна.

Собравшиеся разразились радостными восклицаниями.

— Кроме того, стволовая часть мозга восстановилась до такой степени, что теперь он сам может поддерживать гомеостаз.

— А когда мозговой ствол будет в состоянии управлять телом? — спросил кто-то из лаборантов.

— Думаю, он уже готов, и сегодня мы это проверим! — торжественно объявил Гарт.

— И что будет тогда? — осведомился Монти.

— Чтобы восстановить когнитивные функции мозга, мне придется на время превратиться в садовника и, вооружившись компьютерными ножницами, отсечь посторонние нейроны, — объяснила Персис. — Мне уже случалось работать на живом мозге в Нью-Йоркском университете, и, скажу без лишней скромности, я сумела добиться очень неплохих результатов в области нервной регенерации — правда, лишь в специфически определенных отделах мозга. Со столь обширными поражениями мне еще не приходилось иметь дела. Я знаю только одно: в мозгу мистера Шихэйна мне встретится достаточно много накоротко замкнутых проводов, так что будьте готовы — мы можем столкнуться с довольно необычными реакциями физического свойства.

Сразу после утренней беседы Персис заглянула к Гарту в кабинет. Ей нужно было сказать ему много такого, о чем она не решилась говорить перед всеми. Когда она вошла, Гарт смотрел в окно.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она.

— Поговорить? О чем? — Гарт повернулся в ее сторону.

— О Дуэйне Уильямсе.

Гарт тяжело вздохнул. Он знал, о чем пойдет речь, и боялся этого разговора, потому что у него не было ответов на вопросы Персис.

— Ладно, расскажи, что тебя тревожит.

Она опустилась в кресло напротив рабочего стола Гарта.

— Насколько мне известно, у Дуэйна при жизни было сильно развито стремление самому контролировать события. И я уверена, что, когда он очнется, ему захочется, чтобы так продолжалось и дальше. Ты понимаешь, о чем я?

— Ты хочешь сказать, мы поступили не слишком обдуманно, самонадеянно?

Несколько мгновений оба молчали.

— Когда ты предложила воспользоваться пенитенциарной системой в качестве источника донорских тел, — сказал наконец Гарт, — я согласился только потому, что мне и в голову не могло прийти, что мы действительно будем оживлять их.

— Да, значит, то, что я слышала, — верно, — задумчиво проговорила Персис.

— Что же ты слышала?

— Некоторые считают, что мы живем в век, когда технология переросла человека.

— Иногда я спрашиваю себя, не лучше ли будет… покончить с ним.

— Не представляю, как ты можешь говорить такое!

Последовала новая пауза.

— Но к чему все это может привести? — покачал головой Гарт. — Что нас ждет?!

Персис нахмурилась:

— Мозговой ствол Уильямса работает.

— И?..

— Через пару дней он обретет сознание.

— И на что это будет похоже? У тебя есть информация, от которой мы могли бы отталкиваться, чтобы хотя бы представить будущую картину?

— Нет. Он будет жив, и он будет чувствовать все, что с ним происходит. В какой-то мере он обретет некое «я», с которым что-то будет происходить, но у него еще не будет интеллектуальных возможностей, чтобы обрабатывать эту информацию. Говоря возвышенным слогом, он будет жить в мире, где нет ни образов, ни звуков, ни слов… — Персис пристально посмотрела на Гарта, и в ее ореховых глазах отразилось льющееся в окно солнце.