Беглый в Гаване - Азк

Да. Называется «Имплант нейроинтерфейса.» Наноустройство в районе основания черепа. Его нельзя отследить, взломать или заглушить. Работает как персональная внутренняя радиостанция. Мгновенный вызов, голосовой канал, шифровка. Не нужен ни телефон, ни рация, ни даже слово. Только мысль.

Он задумался. Поводил плечом, нащупал затылок.

— Побочный эффект?

— Разве что начнете думать быстрее, — подмигнул я. — И анекдоты запоминать с первого раза.

— Тогда ставь. Только не сейчас — в другой раз. Жанна, если узнает, что я себе что-то «вживил», решит, что я пересмотрел «Звёздные войны».

— А здесь и сейчас не выйдет, надо будет сгонять туда, — я поднял палец вверх, — где вы уже раз были.

— Ясно. Сколько это займет времени?

— Пару часов.

— Хорошо, я выберу время чтобы сделать все тихо.

Мы поднялись с кресел. Дрон вернулся в пассивный режим, и сад снова стал просто садом.

— Спасибо, Костя, — сказал генерал, хлопнув меня по плечу. — Если я когда-нибудь снова женюсь, то только на медсестре твоего производства.

— А ты представь, какие дети будут — с чипами и анализом крови в реальном времени.

Мы оба рассмеялись, и в этот момент воздух над Кубой был особенно мягким.

* * *

— Кстати, Костя… — голос стал чуть тише, но без напряжения. — Ты думал, как всё-таки это золото будем конвертировать? Где, через кого? Всё-таки это не пару монет в кармане, сам понимаешь.

Я кивнул, оставаясь рядом.

— Думаю, лучше всего через ювелирную сеть или аукционы. Но надо выбирать страну, где золото не вызывает вопросов. Швейцария, Австрия, часть Юго-Восточной Азии. Контакты подберу, «Друг» уже анализирует.

Генерал хмыкнул, почесал переносицу.

— Смотри только, чтобы не вышло, как с одним моим знакомым — тот по глупости чуть не засветил все что знал… Ты у нас парень умный, но не забывай — чем тише вода, тем глубже следы. А следов оставлять не надо.

— Согласен, Филипп Иванович. У нас на корабле девиз другой: «Чисто зашли — чисто вышли».

— Вот и держись его.

Генерал уже собирался уходить, но я окликнул его тихо:

— Филипп Иванович, есть ещё одна идея. Не срочная, но, возможно, стратегическая.

Он обернулся, задержался на месте, как будто почувствовал — сейчас будет что-то важное.

— Слушаю, — просто сказал он.

Я указал ему на лавку у стены, мы снова присели, но уже без медицинской цели — просто два человека среди тропической ночи, с комарами и лягушками.

— Куба ведь добывает немного золота. Немного — это до тонны в год. Серебра — чуть больше. Но не это важно. Представьте: из этого металла мы начинаем чеканку инвестиционных марок. Не просто в виде слитков с гравюрами, а пазлов. Каждая такая «марка» — это комплект, составленный из кусочков: одна десятая унции, четверть, половинка и целая. Всё — стандартная 917-я проба. Только форма не круглая, а как у мозаики — с выступами и выемками.

— Игрушка для нумизматов? — прищурился генерал.

— И не только для них, этим могут заинтересоваться филателисты. Было бы не плохо создать моду на этот продукт среди богатеньких… Один-два пазла каждой серии делаем крайне малым тиражом, да еще с редкой чеканкой или микрогравировкой, доступной только через покупку нескольких комплектов. Кто хочет собрать полностью — будет вынужден скупать больше пазлов. Возникает эффект коллекционной гонки. Одновременно — это чистый, инвестиционный драгметалл. То есть, даже если никто не собрал ничего — всё равно остался инвестиционный актив, который можно использовать как залог. Возможно возникнет вторичный рынок таких пазлов…

Он молчал, слушал.

— Основной рынок — Европа, Канада, немного — Австралия. Ставим ограниченный выпуск. И ещё — даём скидек тем, кто платит банкнотами мелких номиналов. Один или два. А вот это уже — материал для перепечатки. «Помощник» перепрофилирует линии на орбите, и у нас будет целый архив для нужд…

— … для нужд будущих сделок, — подхватил генерал. — И это будет не просто игра с золотом, а игра с мозгами покупателей.

— Да. Лотерея и инвестиция в одном флаконе. Золотой капитализм — по-кубински.

Он медленно выдохнул, вглядываясь в темноту сада.

— Ты становишься опасно полезным, Костя. Если Москва узнает о твоих идеях, тебя либо уволят, либо возведут в сан…

Я усмехнулся:

— Главное — чтобы не расстреляли. А всё остальное — дело вкуса.

Он встал.

— Над этим надо неспеша подумать. Но в первом приближении, мне твоя идея нравится. Но на это нужно благословение не от Рыжова, а от людей выше. Гораздо выше. И немного удачи.

— А если это проворачивать под кубинским флагом?

Ответом мне был очень тяжелый взгляд моего командира.

Он ушёл, а я ещё долго сидел под звёздами, представляя, как в Европе скупают наши «пазлы», охотясь за редкими фрагментами. А где-то в орбитальном отсеке мерно гудел 3D принтер, готовый вдохнуть вторую жизнь в американскую мелочь.

Глава 27

После разговора с генералом, я с Инной спустился к набережной. Жара уже сдала позиции, а влажный бриз с залива приносил с собой аромат водорослей, бензина и гаванских сигар. Волны лениво обнимали каменные плиты Малекона, уличные музыканты перебирали струны, в воздухе звучала сальса, перемешанная с легкой грустью Карибов.

На ней было простое светлое платье и тонкая шаль на плечах — ей шло быть на юге. Особенно вечером. Инна взяла меня под руку.

— Мы как будто в кино, — тихо сказала она. — Только не знаю — это драма, триллер или история любви.

— Возможно, всё сразу, — ответил я.

Мы шли вдоль старых домов, балконы которых были усыпаны бельём, как флажками на регате. Прохожие лениво обсуждали политику, бейсбол, очереди за сахаром и курс песо на чёрном рынке. На лавках сидели парочки, а в переулках пытаясь разъехаться пыхтели старенькие «Плимуты».

Я заметил его почти сразу — мужчину в бежевой рубашке и синих брюках, с газетой в руках, в который раз прошедшего мимо нас. Он не смотрел в упор, но взгляд его всё же скользил по нашему силуэту, словно отмечал ритм шагов и интонацию голоса.

Инна тоже это заметила — рука её чуть крепче сжала мою.

— Кто он?

— Возможно, просто прохожий, — ответил я. — А может — кубинский «сосед». Или тень с дипломатического фуршета.

Мы остановились у парапета, глядя, как по ту сторону залива на маяке