Медные колокола - Ирина Анненкова

Я обвела взглядом обиженные морды и лицо.

- «Не проходите мимо» - хороший лозунг. Если разобраться, мимо нас всех кто-то когда-то не прошел: ни мимо слабенького едва живого жеребенка, ни мимо грача с перебитым крылом, ни мимо израненного голодного кота, ни мимо мальчика, оставшегося без родителей, ни мимо погибающего коня. Ни мимо, кстати, и меня, маленькой девочки, замерзавшей ночью в лесу! Мы все живы и здоровы только потому, что мимо нас не прошли.

Стараясь не смотреть друзьям в глаза, я достала из чересседельной сумки топорик и отправилась рубить лапник: волка надо было устроить поудобнее, пока он не пришел в себя и не начал отбиваться от свалившейся на его голову заботы. Да и к ночлегу не помешает приготовиться – сегодня мы дальше не поедем, а через пару часов уже начнет смеркаться, вон опять тучи всё небо затянули.

В поисках подходящих елей я ушла от прогалины довольно далеко. Не то, чтобы они не росли поблизости – да сколько хочешь. Просто мне было необходимо немного побыть одной.

Почему у всех живых существ такая короткая память? И почему сытый голодного не разумеет? Как так вышло, что мои друзья оказались с легкостью готовы распорядиться чужой жизнью?

Грустно.

Когда, пыхтя и отдуваясь, я выволокла на поляну охапку нарубленного лапника, то увидала неожиданную картину. Ванятка пристраивал на куче хвороста внушительную корягу, Горыныч крепким клювом развязывал ремни на седельных сумках, а кот, каким-то макаром исхитрившийся зачерпнуть в ручье воды, гордо нес в зубах котелок. Убитых волков успели куда-то оттащить, а мой пациент лежал в стороне от будущего костра на толстой хвойной подстилке и спал. Рядом с его мордой стояла моя берестяная плошка, наполненная чистой водой.

- Славочка, давай мне топор, я еще лапника нарублю, а ты пока огонь разожги, - Ванька, смущенно косясь в сторону, подошел ко мне. – Надо же ещё навес сделать, да и волка я хочу прикрыть, а то вдруг опять дождь пойдет.

Я усмехнулась и потрепала его по макушке. Мальчик облегченно вздохнул и прижался лбом к моему плечу.

- Не сердись на меня, Славочка. Я, наверное, здорово испугался.

- Мы все были не правы, - Тинка ткнулась в мою шею мягким храпом. – Ты нас сможешь простить?

Я молча обняла ее. Хорошо, что с друзьями не нужны лишние слова!

- Как же вы сумели таких матерых волков с поляны уволочь? – поинтересовалась я, когда кони были вычищены и накормлены, навес построен, а на костре вовсю булькала каша – к сожалению, пустая. Мы с Ванькой сидели на поваленном дереве, Степка пушистой шапкой приткнулся к моему боку, дальше расположился Горыныч.

- Это всё он придумал, - засмеялся мальчик, показывая на грача. – Волчьи туши по очереди веревкой цепляли к Хитрецу, а тот уже оттаскивал их подальше. Но ведь какой молодец – совсем волков не боится! Даже нашего больного спокойно отволок!

Это Ванятка верно подметил. Обычно кони впадают в панику, просто почуяв запах серого хищника. Даже умница Тинка могла сильно задергаться, заслышав волчий вой, вот и теперь она нервно косилась на лежащего пластом зверя. Для участия в охоте лошадей специальным образом готовят, приучая их к ненавистным звукам и запахам, чтобы те не закусывали удила и не несли всадника; однако чтобы вот так, копытами, забить набросившегося хищника? Я слыхала, на такое вполне способны взрослые лоси, но уж никак не кони. Кто же тебя, такого необычного, воспитал, дружок?

Расхваливаемый на все лады Хитрец немного погордился, стоя у костра рядом с Тинкой, а потом вернулся к своей торбе с овсом.

Перед сном я еще раз полечила раненного волка: заново намазала лапы эликсиром и напоила целебным зельем. Зверь, уже не чинясь, опустошил плошку. Перед этим он с аппетитом умял миску каши и благодарно шевельнул хвостом. На ночь Ванятка сложил над ним что-то вроде шалаша из еловых лап – на случай дождя. Мы же улеглись у костра, разложив вокруг веревку и активировав защитное заклинание.

Утром мы обнаружили, что волк исчез. Кроме того, пропала моя сумка с травами и зельями.

И опять – никаких следов, и никто ничего не видел (хотя Горыныч клялся, что всю ночь не спал, да и Тинка утверждала, что дремала вполглаза), защитный контур не сработал, веревка тоже спокойно впустила и выпустила незваного гостя.

Я нисколько не сомневалась в том, что самостоятельно волк уйти не мог. Даже с учетом заклинаний и моих снадобий костям, чтобы срастись, должно было потребоваться не менее пяти дней. Ну, четырех. Меньше – никак. Но кому (да и зачем?!!!) могло потребоваться забирать отсюда несчастного раненного зверя и куда-то его тащить? Бред сумасшедшего.

А пропажа моей сумки – это вообще была катастрофа! Не считая нескольких склянок с готовыми снадобьями и пятка мешочков с травами, небрежно рассованных мною по карманам, у нас не осталось ничего: ни сборов, оберегающих от нежити, ни целебных зелий. Без своего привычного арсенала я чувствовала себя совершенно незащищенной. Да и осознание того факта, что кто-то (да кто же это, демоны его побери?!!) совершенно спокойно следует за нами и в любой момент способен подойти к нам незамеченным, уверенности мне не прибавляло.

- Народ, вот что я думаю: наверное, надо вам возвращаться в Черный Лес. Наше путешествие приобретает всё более опасный оттенок. Поэтому мне кажется, что будет разумно, если Тинка отвезет Ванятку, Степу и Горыныча домой, а я на Хитреце быстренько разыщу этого несчастного Медника и поговорю с ним.

- Ха-ха-ха! – слаженно ответили мне вышеперечисленный народ. Эти нахалы даже не соизволили на меня обидеться. Просто проигнорировали мое предложение, а Горыныч ещё и напомнил ехидно, что уж он-то – птиц вольный, хочет – туда летит, хочет – сюда летит!

Правда, вскоре сумка нашлась. Она скромно поджидала нас прямо на лесной тропинке примерно в четверти версты от того места, где мы с нее свернули, заслышав шум драки. Тинка с Ваняткой, ехавшие впереди нас, остановились, как вкопанные.

- Слав, смотри, - заворожено позвал мальчик. Я толкнула коня пятками, обогнула замершую кобылу и с воплем, которому позавидовала бы взрослая гарпия, выкатилась из седла.

И как это мне до сих пор удалось не свернуть себе шею?

Почти все было на месте – правда, в сильно помятом и разворошенном виде. Не хватало лишь нескольких зелий: сильного обезболивающего «Сон наяву», порошка, отбивающего нюх у любого животного, ранозаживляющей мази на настойке лисьего перца, да того эликсира, которым я вчера мазала перебитые волчьи лапы. Также исчезли все снадобья, способствующие быстрой регенерации тканей и ауры.

Могло быть гораздо хуже.

Я задумчиво перебирала мешочки и склянки: