Вперед в прошлое 11 - Денис Ратманов

коленях хватало. Вот только когда Василий завел мотор, рассортировывать их по номиналу было неудобно, но я старался. Складывал в пачки и возвращал отчиму, а он рассовывал деньги по своим карманам.

Зафиксировав сумму, которая у него — 887120, я принялся пересчитывать то, что у меня. Отчим рулил, дорога была так себе, и машину трясло — я ронял деньги. Все богатство я пересчитал минут за пятнадцать, мы как раз подъехали к гаишному посту, где табличка «Пустой» впервые не сработала, и нас тормознули

Остановившись, отчим на полном серьезе спросил:

— Ты «чур меня» говорил?

— Не-а…

Он ударил по рулю, закашлялся и воскликнул:

— И я, представляешь, забыл! И вот…

— Вы кашляйте посильнее, — посоветовал я. — Вдруг он не захочет связываться?

Взяв документы, отчим вылез из машины. Как только он ступил на землю, его скрутил приступ кашля, но гаишник не шарахнулся, подождал, когда отчим придет в норму, взял документы, тщательным образом их изучил. Потом заглянул в кузов. Не обнаружив ничего интересного, попытался объяснить непонятливому водителю, что раз выехал на дорогу — уже должен быть готов расстаться с деньгами. Но Василий не сдавался, хоть и плохо ему было.

Неугомонный гаишник погнал его за аптечкой. Потом — за огнетушителем. Я не стерпел, спрятал деньги, вылез вместе с отчимом и обратился к гайцу:

— Товарищ сержант! Папа заразился гриппом, у него высокая температура, ему тяжело бегать туда-сюда. Если что-то нужно, вы мне говорите, я принесу.

Так хотелось внушить ему: «Ты никогда больше не возьмешь взятку и будешь работать честно» — но вдруг не подействует? Он разозлится, и тогда дело швах.

Однако этот сержант оказался не конченным, проникся нашей проблемой и отпустил отчима. А может, дошло, что он может заразиться от больного.

В общем, поехали мы дальше. Отчим рулил, я поглядывал на него, считал деньги и старался не думать о том, что меня ждет у беспризорников. Все проблемы будем решать по мере поступления.

— Получается два миллиона шестьсот восемьдесят четыре тысячи триста двадцать рублей, — озвучил я общую сумму. Хотел добавить, что моих девятьсот тысяч, но отчим сказал:

— Прибыль с риса наполовину твоя. То есть двести тысяч. Если бы не ты, я бы сам ничего не сделал. Спасибо. Извини, шо подвел.

Так… это третий раз за сегодня, когда я чуть челюсть не уронил. Чего это с ним? Он посчитал справедливым заниматься моим бизнесом в моем присутствии, но без меня. При этом делится половиной заработка потому, что я занимался торговлей. Хорошо, конечно, но отчима я понимаю все меньше и меньше. Наверное, пытаюсь все усложнить, объяснить, а простые вещи не укладываются в голове.

Итого сегодня я заработал миллион сто. Отлично. Просто отлично!

Но оказалось, что быть шокированным трижды — слишком мало, и отчим продолжил меня удивлять.

— Я вот шо подумал. Я заболел, завтра никуда не поеду, и послезавтра. Машина будет простаивать. Работай ты, пусть Алексей тебя возит, доверенность, шо ли, зря писали? Делиться со мной не надо, я ж с тобой не делился. Потом резину поменяете на «КАМАЗе». В смысле не только работу сделаете, но и сами шины купите, они дорогие. И все остальное тоже с вас. Тормоза, там, фильтры, масло.

Вот это номер! А еще несколько назад я считал его подонком и мечтал расквасить ему нос, а потом послать его ко всем чертям! Хорошо, что сдержался, не психанул.

— По рукам! — улыбнулся я и подумал, что на ремонт уйдет тысяч двести, но никак не два-три миллиона, которые я заработаю за это время.

Деньги я положил во внутренний карман рюкзака. Себе оставил семь тысяч мелочью — раздать сиротам, если они и правда поймали Хмыря, а не Боря сработал поломанным телефоном.

Как только мы миновали серпантин и въехали в город, не осталось никаких мыслей, кроме волнения из-за Беса и Хмыря. Я прокручивал разные варианты развития событий, включая не самые радужные.

Кто приедет к памятнику меня подстраховать?

Найдет ли Илья Алтанбаева?

И вообще, что будет?

Задумавшись, я чуть не забыл, что возле рынка нас будет ждать мама. Вспомнил за триста метров до остановки, сказал об этом отчиму и добавил:

— Мне нужно выйти в конце набережной. Вот мои деньги. Довезите домой, и чтобы мама не лазала по карманам.

— Можешь не волноваться, — пообещал он, начал сбавлять скорость, и я увидел шагающую по тротуару маму и размахивающую руками.

Ну вот и все. Две остановки — и, надеюсь, я узнаю, кто меня заказал.

Глава 17

Связующее звено

Василий тоже увидел маму, идущую по дороге, и «КАМАЗ» остановился. Я пропустил маму к отчиму, а сам устроился возле дверцы. Мама расквохталась:

— Васенька, ты как, мой хороший? — Она приложила руку к его лбу.

От неожиданности отчим шарахнулся и посмотрел как-то дико.

— Ты чего? Не мешай рулить!

— Хорошо, — озвучила свои ощущения мама. — Лоб холодный. Температура если есть, то не высокая. Сбивал ее, да?

Она зашуршала пакетом, достала оттуда бутылочку из-под кока-колы, вытащила пробку и протянула ему.

— Выпей. Листья смородины, земляники, малины. Плюс малиновое варенье и отвар шиповника — отлично при простуде. Боре помогло!

— Остановимся — выпью, — отмахнулся он и гаркнул: — Оля! Ты хочешь, шобы мы разбились⁈ Дай ехать!

— Так ты принимал таблетку? Температуру сбивал? — не унималась мама, ерзала на сиденье, заглядывала отчиму в глаза, которые становились все краснее и краснее, но он держался, не рычал на нее, пусть и очень хотелось.

— Полчаса назад, — процедил он, не отрываясь от дороги, притормозил возле пешеходного перехода, пропуская женщину с ребенком, и обратился ко мне: — Паш, тебе на этой остановке или на следующей?

— На следующей, — ответил я, вцепившись в ручку дверцы.

Ладонь вспотела, выступила испарина, сердце колотилось, я часто дышал. Взрослый я уговаривал, что все хорошо, все в порядке, и не надо нервничать: меня поддерживают друзья, злодей захвачен, и скоро я узнаю, кто за этим всем стоит, а то уже голова распухла от предположений!

Наконец мы прибыли на место. Остановка находилась возле двухэтажной сталинки, а сразу через дорогу, метрах в ста пятидесяти от нее, стоял тот самый разваленный дом, где ночевали беспризорники. Дальше справа и слева от дороги, ведущей к морю, находились огороженные уродливыми заборами лодочные станции.

Поскольку звонок Беса и