Русская пятерка. История о шпионаже, побегах, взятках и смелости - Кит Гейв

– Да уж, пришлось попотеть, – признается Дэвеллано, которого ввели в Зал хоккейной славы в 2010 году. – Но без русских ничего этого не было бы.

А русских – или, точнее, Русской пятерки – не было бы без Боумена. Дэвеллано умудрился нанять его на работу, несмотря на то что начальник хотел поставить на его место совсем другого человека, который, несомненно, изменил бы ход истории «Ред Уингз» – и скорее всего не в лучшую сторону.

Дэвеллано замолчал, а потом, усмехнувшись, сказал будто бы самому себе:

– Опустить шлагбаум перед Майком Кинэном – наверное, это мой самый большой вклад в успех клуба.

Глава 9. Долой занавес

«Я девять лет носил кандалы в армии, где не хотел служить, играл в любимую игру ради человека, которого презирал. Теперь я, наконец, в НХЛ. Но, главное, свободен…»

Зимой 1989 года Игорь Ларионов наслаждался редким вечером в домашней обстановке, когда вдруг зазвонил телефон. На другом конце провода он услышал знакомый голос, почему-то сердитый и раздраженный. Он удивился. Ему звонил Александр Максимович Фетисов – отец его близкого друга и партнера по ЦСКА.

– Ну и почему ты бросил моего Славу? – кричал Фетисов-старший. – Вы столько лет играли вместе! И вроде бы даже дружили, а теперь все всплыло наружу? Слава сейчас один за все отдувается, а ты как жил, так и живешь! Тебе все равно!

Ларионов, описавший этот разговор в автобиографии в 1990 году, был ошарашен.

Между звездами хоккейного ЦСКА и их тренером-диктатором Виктором Тихоновым разразился конфликт, который привел к тому, что многолетний капитан команды Слава Фетисов был выведен из состава за откровенное несоблюдение субординации на глазах у публики. Фетисов вслед за Ларионовым понял, что ручка может быть более серьезным оружием, чем клюшка. Ее росчерк может привести к серьезным последствиям, но ему было все равно.

Фетисову уже несколько лет обещали, что его отпустят доигрывать в НХЛ, где в 1983 году его задрафтовал «Нью-Джерси». Более того, полгода назад он уже подписал контракт с «Дьяволами». Однако советское руководство регулярно нарушало свои обещания о его непременном освобождении, и в конце концов ему это надоело. Поэтому он согласился дать интервью, фактически став его соавтором, которое вышло в популярной газете «Московский комсомолец» под заголовком: «Вячеслав Фетисов: “Я не хочу играть в команде Тихонова!”»

Хватка старых советских властителей, быть может, и ослабевала в стране при новой драматической эре perestroika и glasnost, но прославленная хоккейная школа по-прежнему была у них в руках, и Тихонов был ее монархом. Он разыграл свой козырь. Если Фетисов не будет играть в хоккей, тогда он пойдет служить офицером в советскую армию. Ему придется коротко подстричься, надеть форму, каждый день ходить на работу и сидеть за столом – он был в ранге майора.

– Но я ничего не делал, – рассказывает Фетисов. – Вообще ничего. Я просто сидел за столом.

Сидел и сидел. Ему было тридцать лет. Возможно, лучший защитник мира просто ржавел, в то время как его партнеры продолжали играть и готовиться к чемпионату мира в Швеции.

Ларионов по собственному опыту был хорошо знаком с ситуацией Фетисова. Примерно три года назад Игоря несколько раз оставляли дома, когда сборная СССР отправлялась за границу. Советское руководство никак это не объясняло, если не считать какие-то невнятные отговорки про проблемы с паспортом. Бюрократическая волокита.

Сначала Ларионову даже хотелось верить, что все это какое-то недоразумение и ошибка. Но постепенно он начал понимать, что это не так. Советский режим не допускал ошибок, когда дело касалось его мощной хоккейной сборной, которая приносила славу и честь родине. Когда западные журналисты интересовались причинами отсутствия Ларионова в составе, им отвечали, что у него ангина или какие-то другие проблемы со здоровьем, из-за которых он не может выйти на лед.

Однако Игорь Ларионов в итоге выяснил, что советское правительство считает его угрозой. Оно опасалось, что он может сбежать на Запад.

«Меня подозревали во всем», – писал об этом Ларионов.

Его обвиняли в тесном и продолжительном сотрудничестве с иностранкой, точнее, с женщиной из Канады, которая однажды без предупреждения пришла на дом к его родителям в Воскресенске и начала расспрашивать, почему их сын не попал в состав на недавнюю серию матчей против команд НХЛ. Его мать – крестьянку, честно трудившуюся всю свою жизнь, обвиняли в сбыте на черном рынке заграничных товаров, привезенных ее сыном.

Но больше всего – и во многом из-за того, что Ларионов открыто и честно отвечал на вопросы прессы во время заграничных поездок, – власти были обеспокоены тем, что он опозорит Советский Союз, сбежав в НХЛ. «Ванкувер Кэнакс» потратили на него одиннадцатый драфт-пик из своих двенадцати в 1985 году и постоянно пытались тайком выкрасть его из СССР.

– Товарищ старший лейтенант, что-то вы слишком Запад любите. Да и вообще все западное, – сказал ему какой-то советский руководитель во время одной из неприятных встреч, когда Ларионов хотел вернуться в состав сборной.

«Я был кругом виноват, – писал Ларионов в своей книге в 1990 году. – Виноват в том, что давал интервью журналистам, что любил НХЛ и рассказывал, как там устроен хоккей, что обожал рок-музыку… Потому что, видите ли, если мне нравилась американская жизнь, то я сам по сути в душе был американцем. Так про меня говорили.

По характеру я, безусловно, русский. Мне не все нравится в Америке. Не бывает такого, что где-то все сказочно, а где-то сплошная темнота и безнадега. В частности, оказалось, что моя общительность оскорбила хранителей правительственных секретов и тех, у кого были вопросы о моей надежности. Кроме того, я немного говорил по-английски. Таким образом, у меня была возможность зацепиться языками с кем угодно – будь то хоккеисты, журналисты, даже иммигранты. Они решили, что я всем и каждому могу передать какую-то важную информацию…»

Позже Ларионов узнал от одного доверенного источника, что ему никогда не разрешат выезд за границу. Таким был указ из Центрального комитета коммунистической партии и КГБ. В любом случае дорога на Запад ему была заказана.