Совок 2 - Вадим Агарев

проводил не до остановки, а до дверей подъезда. От греха. Попрощались мы без поцелуев, для них после жирных чебуреков надо было бы сначала умыться с мылом. И желательно почистить зубы. На вопрос о скором походе в кино я с ответом воздержался, девушка явно пыталась трансформировать наши встречи в систему. Приоткрыв ей подъездную дверь и дождавшись, когда она зайдет, я поспешил на остановку.

Утро. На процедуры в больничку я пошел на час раньше назначенного времени. Пришлось зайти в магазин и купить шоколадку для медперсонала. Причиной нарушения распорядка послужила обнаруженная вчера по возвращению домой повестка в почтовом ящике. Меня опять хотела видеть мадам Клюйко. Странно это, ибо все необходимые процессуальные действия со мной она вроде бы произвела. Ну да ничего, скоро все узнаем.

Узнавать я пошел сразу из больницы. Пришлось минут десять подождать пока Эльвира Юрьевна не закончит с очередным клиентом областной прокуратуры. Судя по скучающему рядом со мной конвою, этот клиент пришел не по повестке.

— Проходи, Корнеев! — женщина встала из-за стола и прошла к подоконнику, на котором стоял электрический самовар, — Кофе будешь? — начала удивлять меня следачка непривычной приветливостью.

— Я растворимый кофе не пью, Эльвира Юрьевна, я люблю настоящий, вареный! — честно ответил я на предложение, — В растворимом нет ни витаминов, ни нужных мне микроэлементов, и, главное, в нем нет антиоксидантов! Вы мне лучше чаю налейте, если вам не трудно! — решил протестировать я советника юстиции.

Если она сейчас заявит, что чая в своем кабинете не держит, то значит, у нее просто случилось хорошее настроение и надо просто что-то уточнить. А вот, если не поленится и начнет тратить время на заварку для меня чая, то можно будет предположить какие-то перемены в текущих процессах. И вряд ли сие мне на пользу.

— Одно беспокойство от тебя, чем тебе растворимый не угодил? — покрутив перед глазами коричневую банку, Эльвира поставила ее на подоконник и наклонилась к тумбочке. Надо полагать, за чаем для меня. Эге… Придется дамочку по особо важным делам провоцировать дальше.

— Эльвира Юрьевна, голубушка, ну вот зачем вы так нагнулись?! — горестно вздохнул я, — Я ж теперь сегодня полночи уснуть не смогу!

Особо важная следачка так и застыла, находясь в позиции «раком». Добила она меня тем, что, не разгибаясь, обернулась ко мне с растерянно-удивленным взглядом. Точно так, как это иногда делают при соитии барышни, чтобы задать какой-нибудь глупый вопрос. И чаще всего, в момент самого, что ни на есть оргазма.

— Чего?!! — только и смогла вымолвить мадам Клюйко, хлопая глазами.

— Нет-нет, Эльвира Юрьевна! Все в порядке, ваша поза меня полностью удовлетворяет! — продолжил я прощупывать сознание своей оппонентки и даже демонстративно вытянул голову вправо, с интересом рассматривая ее, обтянутую казенной юбкой, задницу.

— Ты чего себе, сопляк, позволяешь?! — моментально разогнулась, сверкая глазами, прокурорская фурия, — Ты кем себя возомнил, гаденыш? — ноздри Эльвиры раздувались, из них лишь только что пламя не вырывалось.

— Я, наипрекраснейшая Эльвира… как бы, Юрьевна, возомнил себя восхищенным поклонником вашей божественной красоты! — стараясь не заржать, с достоинством произнес я, — А то, что сопляк, как вы изволили выразиться, так это вообще ерунда! — пренебрежительно махнул я рукой, — Ну на сколько вы старше? Года на четыре? — я замолк на секунду, будто ожидая ответа.

Старший следователь областной прокуратуры по особо важным делам стояла с пачкой чая в руке и с открытым ртом на красном лице. Не закрывая рта, она, тем не менее, не забывала хлопать ресницами. Разрыв стандартных мыслительных цепочек был налицо. И даже на лице. Вряд ли она сейчас играет, ни одна женщина так себя подавать не захочет. Н-да..

— Неужели на пять?!! — изобразил я на физиономии гаденыша и сопляка вполне достоверное удивление. — Да ну и ладно! Я и на это согласный! — опять я махнул рукой, но уже более решительно, — Поцелуемся?

Я сделал вид, что направляюсь к следачке и даже шагнул вперед.

— Да пошел ты! — отморозилась Клюйко и опасливо шмыгнула за свой стол.

— Размечтался! — она уже пришла в себя и меня почти не опасалась, — Со своими профурсетками целуйся! — хмыкнула она, устраиваясь на свое место и указала мне на привычный уже стул, — Сядь! И на вот, ознакомься!

— Что это? — даже не делая попыток принять протянутый мне бланк, спросил я.

— Протокол твоего допроса, — рассматривая меня с зоологическим интересом, ответила Эльвира, — Прочитай и распишись, где надо! А ты, наверное, подумал, что это постановление об аресте? — ехидно ухмыльнулась она.

— Не подумал! Хрен бы ты стала меня арестовывать без конвоя! — кивнул я на дверь в коридор, тоже обратившись к ней на ты, лишив ее невеликой радости позлорадствовать.

Я читал уже готовый протокол и терялся в догадках. Так-то в нем все было правильно. Все правильно, но вот нюансы! Теперь выходило, что сидеть Ягутяну придется неизбежно и, скорее всего, гораздо дольше, чем я предполагал.

Не произнося лишних слов, я взял со стола следователя авторучку и везде, где надо расписался, указав в самом низу последней страницы, что с моих слов записано верно и мною прочитано.

— Что-ж так-то? — взглянул я на Эльвиру, передавая ей протокол допроса, — Вроде бы раньше иные тенденции прослеживались? — осторожно поинтересовался я.

— Не твое дело! — рыкнула мне в ответ хищница, — Свободен!

Глава 17

— Ты в своем ли уме, Сергей?! — сверкая глазами и раздувая ноздри наступала на меня профессор истории Левенштейн, — И Левушка, и я, мы оба порядочные интеллигентные люди! Мы с ним ученые с именем в этой стране! И еще мы коммунисты, в конце концов! — привела она последний и как ей, наверное, казалось, неоспоримый довод.

Поскольку я не пятился от нее, то через два шага она уперлась в меня. Но бить кулаками, которыми потрясала перед собой не стала. Задрав голову, она гневно испепеляла меня своим революционно-демоническим взглядом.

— Все правильно вы говорите, дорогая Пана Борисовна, все правильно! — покивал я головой навстречу возмущенной женщине, — Вы еще забыли упомянуть о ваших со Львом Борисовичем безупречных репутациях, которые в одночасье рухнут, если все пойдет не так и нас поймают! Я вам больше скажу, если попадемся, то Льва Борисовича с его диагнозом, может и не тронут, а вот нам с вами придется отправиться по ленинским местам. То есть, очень далеко на север. И очень надолго!

Говорить, что мне лично, как организатору, скорее всего, смажут лоб зеленкой я не стал. Это ее, точно бы, остановило.

У Левенштейн еще больше округлились глаза и она отпрянула от меня назад.

— Но при всех