Совок 2 - Вадим Агарев

— Хорошо! — Левенштейн отвела взгляд и я облегченно выдохнул, еще несколько секунд и я бы сам сломался, — Но где взять деньги? Ведь никто бесплатно Леву там лечить не будет! — она грустно посмотрела на меня.

— Деньги будут, это мы решим! — окончательно успокоился я, — Вы только договоритесь, чтобы вас без досмотра выпустили.

Глава 16

Когда через сорок минут из троллейбуса выпорхнула полковничья дочь, голову мою наполняли далеко не самые романтические мысли.

— Привет! — легкомысленно-красивая барышня подскочила и клюнула меня в щеку. — Давно ждешь? — она жизнерадостно подхватила меня под руку.

В очередной раз вяло пожалел об отсутствии в нынешнем своем бытии сотовой связи. Отменить бы эту встречу час назад… Сознание, пришибленное тяжелой вестью, совсем не хотело праздности и развлечений. Мозг пытался работать над решением возникшей смертельной проблемы. В первые минуты я даже удивился тому, как больно меня резанула эта нехорошая новость про смертельную болячку сонькиного отца. Вот уж действительно, пока вокруг есть воздух, ценности его не замечаешь. Разум был, если и не в панике, то, как пыльным мешком пришибленный. Очень хотелось помочь Льву Борисовичу. Я понимал, что и сестра его долго на этом свете не задержится, если он уйдет. Жизнь моя на этом, конечно, не закончится, но какая же это жизнь, если ты в ней один. Как мокрая бесхозная собака в холодных осенних сумерках…

— Ты чего такой грустный? — почти сразу заметила мою невеселость Полина, — У тебя что-то случилось? — она загородила мне дорогу и тревожно всмотрелась в лицо.

— Случилось… — сам удивляясь своей простодушной откровенности, не стал я скрывать беды от этой посторонней девчонки, — Близкий человек у меня заболел. Очень серьезно заболел! — я обошел девушку и тронулся по тротуару дальше.

В душе колыхнулось раздражение к этому цветущему и не знающему проблем существу. Умом понимая, что Полина меньше всего виновата в происходящем, я продолжал злиться. Опять прыщавый юноша прорезался в сознании старого волка. Беспричинно озлившегося на безвинного человека юнца надо было ставить в рамки. Иначе, с такими нелогичными и внезапными реакциями можно будет крепко подставиться. Когда-нибудь.

— Слушай, у меня есть дядя Володя, мамин брат, он очень хороший врач! Хочешь, мы с тобой прямо сейчас к нему поедем? — снова заступила мне дорогу девчонка, — Он заведующий отделением в больнице и кандидат медицинских наук! — она взяла меня за руку и потянула к остановке.

— Бесполезно, не лечат в нашей стране такие болячки, — вздохнув, покачал я головой, — Спасибо тебе, хорошая ты! — как-то само по себе вырвалось у меня.

Ожидаемой самодовольной улыбки в ответ не последовало, девушка по-прежнему озабоченно вглядывалась в мое лицо. И правда, хорошая она! Теперь уже я сам взял ее под руку и мы медленно пошли по тротуару, стараясь не мешать своей неспешностью прохожим. Полина, растеряв всю свою веселость, шла молча, время от времени искоса посматривая на меня и стараясь идти со мной в ногу. В душе появилось чувство вины за то, что повел себя как прыщавый эгоист-подросток, из-за собственной беды отравив настроение этой доброй девчонке. Захотелось как-то отвлечь ее от переживаний за мои проблемы.

— Расскажи лучше, где ты учишься? Давно ли замужем и сколько у тебя детей? — я все же решил добиться от барышни улыбки.

Сначала девушка остановилась и уставилась на меня округленными глазами, но уже через несколько секунд не удержалась и прыснула. Потом и вовсе засмеялась. Глядя на ее искреннее, почти детское веселье, улыбнулся и я.

— Пошли куда-нибудь в теплое место, съедим по пирожку? — пошел я наперекор собственным ограничениям, которые я установил для себя в общении с Полиной, — Где тут поблизости можно что-нибудь съесть и потом не попасть в отделение к твоему дяде Володе? — обратился я ко все еще улыбающейся девушке.

— Мой дядя не в инфекционке работает, он в челюстно-лицевой хирургии, — гордо поправила меня моя спутница. — И, кстати, один из тех, кого ты побил, у него сейчас лежит.

— Эвон, как! — удивился я, будучи в курсе, что в прямо в черте города, пусть и на окраине, располагалась тюремная больничка, где и должен был находиться болезный, — Гудошников, наверное, его фамилия? — уверенно спросил я девушку, теперь уже точно зная, что будущего юриста отмазали вчистую.

— Не знаю, — пожала плечами та, в чьей ширинке и копошился этот потенциальный правовед, — Дядя Володя говорит, что он теперь навсегда с плоским лицом останется! И хорошо, что кости носа ему в мозг не проникли, тогда он бы умер! — она зябко передернула плечами.

— Жаль, что не проникли, надо было посильнее ударить, — машинально произнес я, то, что и думал, но чего не следовало произносить при девушке.

— Сергей, что такое ты говоришь! Как ты можешь?! — удивленно, а потом с надеждой, стала высматривать в моих глазах признаки неудачной шутки Полина, — Ты ведь это несерьезно?

— Серьезно! — холодно посмотрел я в глаза слишком доброй дурочки, которая искренне полагает, что жизни достойна любая тварь, рожденная в этом мире и по какому-то недоразумению, числящаяся в категории людей.

— Этих уродов было трое. Двое из них уже судимые, — раздельно и внятно выговаривая каждое слово, пояснял я ей свою садистскую бесчеловечность, — Меня ударили сзади по голове. И нам с тобой просто повезло, что ударили меня кулаком, а не железкой. Если бы ударили железкой, то я бы умер или замерз часа через два. А что бы они сделали с тобой, ты и без моих объяснений знаешь.

Даже в вечерних сумерках было заметно, как густо покраснела дочь транспортного милиционера. Закусив губу, она отвернулась. Пылкий гуманизм и человеколюбие на время покинуло сознание барышни. Но, думаю, что не на долго. А может быть, это не так уж и плохо. Добрая Полина мне нравилась больше, чем ее злая сестрица Нюрка Злочевская.

— Ты обещал теплое место и пирожок! — дергала меня за рукав еще совсем недавно возмущенная моей жестокостью мадемуазель Дорохова. Она снова улыбалась мне. Тряхнув головой, я очнулся.

Потом начал вспоминать, где здесь поблизости находится хоть какая-то точка общепита. До ближайшего кафе «Звездное» надо было ехать на трамвае остановок пять. В шаговой доступности была только крошечная пельменная. На четыре или пять столиков, за которыми люди едят стоя. Единственным, но решающим плюсом этого заведения были чебуреки, которые там подавали. Эти чебуреки, не в пример пельменям, были почти настоящими. То есть, в меру прожаренные и с правильной пропорцией лука к мясу. Но больше всего меня каждый раз удивляло, что масло, в котором их жарили не было позавчерашним. Стоили они