И грянет весна! - Серослав Амадайн

Айтэна. Хоть и было заметно, что им не по нутру от этого. Тем не менее Каменюка ответил учтивой взаимностью, проигнорировав оттопыренные губы.

Не успели мы перекинуться с гостями парой слов, как распахнулась тяжёлая дверь Буртс Валле и в зал дружною гурьбою ввалились двенадцать тангоров во главе с Дайеном. Все были чисто одеты, бороды вычесаны и заплетены в косы, усы закручены у кого как на разные лады. Лица моих тангоров то и дело растягивались в улыбке, оглядывая крутую поляну в предвкушении доброго застолья после многих дней их нелёгкой, но самой важной работы. Даже ворчливый и вечно недовольный всем и вся Хинди, и тот скупо улыбался.

Сказать что девятнадцать прибывших тангоров были удивлены, это не сказать ничего! Одни из них застыли в изумлении с выпученными глазами. Другие, разводя руки переговаривались на своём наречии с недоумением на физиономиях. И только Судольф сдержанно, с каменным лицом смотрел на ввалившуюся в зал шумную ватагу бородачей. Бывшие заложники Хвидульф и Кульфман по привязавшейся привычке местного аная, то бишь меня любимого, поздоровались с каждым из вошедших тангоров за руку, и перекинулись с улыбкой несколькими фразами то с одним, то с другим.

— Добра вам в дом, господин анай! — помахал рукой Дайен, и подойдя ко мне сперва откланялся, а потом пожал протянутую мной руку. На его лопатных ладонях я почувствовал грубые, окаменевшие мозоли. Но для тангоров иметь мозоли на руках дело привычное. Даже, на сколько я правильно понял, если у тангора нет мозолей, значит он лентяй и лымарь! Такого уважать другие тангоры не будут, и воспринимать его слова как дельные, тоже не станут.

— Рад вас всех видеть Дайен! — искренне улыбаясь ответил я, и сделал приглашающий жест в сторону Судольфа. — Познакомьтесь, это…

— Простите, но мы знаем кто это, господин Янко. — как-то странно блеснув глазами в сторону нахмурившегося Судольфа, тем не менее с улыбкой заявил Дайен.

«О как?!» — замер я, кидая поочерёдно взоры то на одного, то на другого.

— Давненько не виделись, Судольф Фьётбург! — Дайен подошёл и протянул ему руку.

Непривычным для себя движением Судольф ответил на рукопожатие:

— Рад видеть тебя живым, Дайен Торнигурд! — ответил Судольф, но на его лице особой радости от встречи не проявилось.

«Какая интересная ситуёвина! Любопытно, что же там у них за тёрки?»

— Ну что же, — хлопнул я в ладоши и потёр руки. — Айга посмотрим, чем торговать думаете!

Тангорские товары, прямо скажем, меня очень интересовали! Если всё получится, и меня не грохнут в какой-нибудь весёлый день, то Хайтенфорт должен стать своего рода хабом северо-западной части Турии с алагатскими, тангорскими, и маланорскими товарами. По типу того же города со странным названием, Ингр. Гуриндан за Макаранским форпостом конечно конкурент прямой в этом деле, но у меня будет ещё и своё производство, а это немаловажный момент. Тангоры приволокли отличного качества сталь, вино своего собственного производства, двадцать мешков высококачественного зерна выращенного на маланорских полях, красивые шкатулки из кости, пару кинжалов в ножнах всё из той же кости, хозяйственный инструмент, просто ножи да ложки, ну и прочего всего понемногу. Каждый товар я собственноручно потрогал, рассмотрел, обсудил с Каменюкой интересующие нюансы по каждому экземпляру. В целом — я остался доволен увиденным. Тангорам явно есть чем торговать! И то, что они хотят начать торговлю в Хайтенфорте, не кривя душой можно назвать большой удачей.

— Недурно, — облизнул я губы отпив первый глоток терпкого вина с неизвестным мне вкусом. Я даже не мог сравнить его ни с чем, ибо не знавал такого. — Что это?

Один из гостей, кругловатый на вид тангор с чёрными казацкими усами и разделённой на три «хвоста» бородой, открыто улыбнулся. Он был явно довольный, что вино заинтересовало меня.

— Мох, господин анай! Вино сделано из мха.

Я не таясь вопросительно посмотрел на Каменюку.

— Стоны танги, — ухмыльнулся он. — Так у нас называют этот напиток.

— «Стоны танги»? Что за танга?

Ближайшие тангоры засмеялись, но явно не в насмешку, а действительно радовались, что получилось удивить большого.

— Танга — это значит женщина-тангор! — посмеиваясь скромно себе в усы пояснил Каменюка.

— Ну если танга — это женщина, то тангор — значит мужчина? Нет?

— И да и нет, господин анай, — произнёс Дайен, утираясь рукой после того, как хорошенько отпил из кружки хмельного. — Если переводить на ваш язык, больших, то тангор состоит из двух слов: тан — что значит низ или низкий, и гор — что значит горы. Давно-давно, ещё на заре времён, мы назывались талнагерами — подгорным народом! Знаники утверждают, что тангорами мы стали после Войны Леса и Гор. Именно после той войны наша раса начала активно общаться с большими, а талнагеры стали называться тангорами через языки других рас!

Мало-помалу ужин вошёл в русло непринуждённости и дружеской атмосферы. У компании Дайена и Судольфа нашлись общие знакомые, даже какие-то родственные колена стали выводиться под хмельное, как это часто бывает у тангоров. Историю нашего же знакомства с Дайеном и его командой гости слушали с нескрываемым интересом, и были очень впечатлены! Мой авторитет в глазах гостей вырос на приличный уровень особенно сильно после того, как Нориг — весёлый, светловолосый, молодой тангор, рассказал им, как я держал за руку Айтэна на экзекуции в Арнагейте. И тут, глядя на их реакцию, я пришёл к выводу, что как бы там чего нибыло, но единство своего народа для них стояло на первом месте. То что Каменюка был изгоем, как оказалось по факту отнюдь не делало его чужаком для этого подгорного народа. Отщепенцем достойным порицания, и даже презрения, это да. Но отнюдь не чужим для их расы. Тангоры дружно затопали ногами, когда им поведали в подробностях бой со зверганами и зимоволками на дороге. Да много о чём ещё было рассказано, но строго то, что знали в принципе все в городе и окрестных деревнях, не более.

И только между их негласными предводителями, Дайеном и Судольфом, чувствовалась напряжённость в общении. Ну и Каменюка всё больше общался со своими, чем с гостями. А этих двоих, я специально усадил по разным сторонам от себя, и всячески старался разговорить их на нужные мне темы. Иногда, украдкой, поглядывал на в сторону племянницы, лишний раз убеждаясь, что Тамари ничего не упускает записывать в довольно таки уже объёмную летописную книгу. С недавних пор я разрешил ей добавлять красок своими словами, но без фанатизма.

Рядом с моей племянницей, важно и немного горделиво, стоял Кульфман, всячески ей подсказывая если она чего-то не успевала записать. Молодой тангор, как я и рассчитывал, очень заинтересовался школой. После того, как он представил детям новые парты и видя их восторженные лица (а одна милая маланорочка даже назвала его дядя Кульфи и проворно забравшись к нему на плечо застенчиво лизнула его в щёку), тангор захотел остаться и посмотреть на сам процесс обучения. Для начала — из чистого интереса. Но вскоре он уже сидел за одной из парт и внимательно слушал лекцию Вишны об истории развития государственности Турии, которую она зачитывала из потрёпанной книги. Эту книгу ей привёз селянин из Вилюх, который слыхал, что такие вещи нужны в городе, и выкупил её у заезжих торговцев.

Уже поздним вечером, завершая затянувшийся ужин, я торжественно объявил, что буду рад видеть почтенных тангоров с их товарами в своих владениях, чем вызвал у них одобрительные возгласы, обильные кивки бородатых голов, и хвалебные тосты про род Фортхай. В оконцовке, мои тангоры ушли в свою избу, а гости, сложив товар в угол, вполне себе легко расположились в Большом Зале на полу, поближе к жаркому очагу. Но не все! Дайена, Судольфа и Айтэна я позвал с собой в кабинет для разговора на серьёзные темы…

— Первое, что я хочу вам сказать, уважаемые мои бородатые други, — оперевшись задницей на стол и скрестив на груди руки, слегка пьяным голосом начал я речь перед закурившими трубки тангорами. — Каждый тангор в этих землях, который служит мне, достоин уважения и подобающего обращения! Это касается тебя Судольф, и твоих товарищей в отношении Айтэна!… И не спорь! — оборвал