Дыши огнём - Алина Сычёва

- Ливви, побудь с Джасмин, - сказала Элли. - Мы свяжемся с тобой, как только сможем! Арозон, пожалуйста! Мы должны ехать.

Арозон медленно поднял голову и пустыми глазами посмотрел на Элли. Я замер.

- Арозон! - позвала она.

Он кивнул и последовал за ней, на прощание улыбнувшись Джасмин, но я видел каких усилий ему это стоило. Лука топтался на месте, не зная, ехать ему с ними или остаться, но Элли сама подхватила его под руку, и они первыми покинули квартиру.

- Ливви, - уже выйдя за порог, позвал Арозон.

Я схватил его за руку. Мы оба поняли друг друга. Тогда тоже были я, Элли и Арозон. И Дафна приехала сказать, что Лара погибла... Чудовищное совпадение.

Мы не сказали друг другу ни слова. Я закрыл за ним дверь, оставшись с Джасмин один.

Оказывается, ноги меня плохо слушались. Я кое-как прошёл к дивану и упал на него.

Дорис умерла? Её больше нет? Но это невозможно! Не возможно, кот всех дери. Она была неприкосновенна больше, чем мы все вместе взятые. Если бы на землю обрушился страшный холод, хайшиты бы спасали в первую очередь именно её. И Воурта. Их обоих. Ведь они любили.

Мы очень редко, почти в исключительных случаях, находим того, с кем готовы прожить остаток вечности. Никто не знает почему, но любовью нас создатель обделил. Нам полюбить очень сложно, мы тяжело привыкаем к другим, однако это не распространяется на друзей или родственников. Это совершенно другое, не то же самое, что и вторая половина. У нас нет понятий "он мой парень", "она моя девушка". Спутник или спутница жизни, твой любимый и верный друг в одном лице. Хайшит, который, наконец, нашёл того, ради которого готов дышать, становится для нас в некотором роде святым. Любой, кто посягнёт на влюблённого демона, уже однозначно карается смертью. Но если убьёт... Это даже страшно представить, что сделают с виновником такого действия.

Но ещё хуже тому, кто потерял. Воурт лишился Дорис. Я не знаю, и не хочу знать, что он испытывает в этот момент, но Элли безусловно была права, когда в первую очередь подумала именно о нём. Если он сломается, никто и ничто не сможет вернуть его к жизни. Самое страшное, что мы можем испытать и пережить. Воурту уже никогда не найти свою спутницу, он обречён и ему нужна помощь...

- Дорис умерла? - раздался рядом голос Джасмин.

Я на минуту забыл о её существовании. Посмотрев на неё, попытался улыбнуться, чтобы зазря не тревожить девочку, но лицо словно онемело. Я только кивнул.

- Она была человеком?

Я прокашлялся.

- Нет. Она была одной из нас.

- Но как она умерла? Арозон говорил, что мы живём вечно.

- Не во всех случаях.

Наверное, минуту в комнате стояла тишина, не считая приглушённого звука телевизора, по которому до сих пор показывали жуков.

- Значит, я тоже умру? - неожиданно спросила девочка.

Этот вопрос буквально выбил меня из колеи.

- Умрёшь? Нет, конечно, нет! Ты рождена хайшитом, тебе нечего бояться.

- Но Дорис же умерла.

- Её убили, Джасмин. А это разные вещи.

- Значит, меня тоже могут убить?

- С чего ты взяла? - немного рассердился я. - Ты ещё слишком молода, чтобы думать о смерти.

Она пристыжено опустила глаза, и мне стало неловко. Я не хотел её обижать.

- Яра говорила мне, что я могу умереть.

Таких слов я не ожидал.

- Что? - переспросил я.

- Яра говорила, что я могу умереть, - тихо повторила Джасмин.

Я замер, не зная, что сказать. Как Яра могла говорить об этом с маленькой девочкой?

- Она не разрешала мне далеко уходить от дома, иначе я могу умереть. И не разрешала говорить с чужими.

Впервые я слышал из уст девочки о том, как она жила вместе с демоницей. Насколько мне было известно, с Арозоном она тоже не откровенничала.

Джасмин низко опустила голову, скрывая лицо за длинными волосами. Я нагнулся к ней, испугавшись, что она сейчас расплачется, но она только грустно смотрела в пол своими янтарными глазами. И снова Джасмин показалась мне не по-детски взрослой.

- Почему она так говорила? - осторожно спросил я.

Джасмин пожала плечами, и стало понятно, что она больше не будет отвечать. Я только вздохнул и облокотился на спинку дивана, бездумно уставившись в телевизор. Безусловно, Арозону будет интересно узнать об этом, вот только ему сейчас немного не до этого. Как и мне, возможно. Мне хотелось быть сейчас вместе с Воуртом, и наплевать, что меня разыскивает полиция. Вот только девочку я оставить не могу. Посмотрев на неё, ждал раздражения, от того, что она держит меня, но на удивление я был спокоен. Возможно, из-за того, что мне было хорошо с ней. Ей нужен кто-то рядом, и я буду вместе с ней.

Программа про жуков закончилась, и начали показывать про диких кошек. Джасмин уставилась в телевизор, но уже не с таким энтузиазмом. Она просто занимала себя, а не получала удовольствие от чего-то нового. Я больше не мог сидеть, встал и прошёлся по квартире. В какую-то секунду я почувствовал себя в клетке, но на этот раз её словно кто-то уменьшил, было тесно до ужаса. Мне, как никогда, захотелось быть на свободе. Я был нужен!

Элли и Арозон не звонили. И от этого было ещё хуже. Пару раз я порывался сам им набрать, но никто из них не брал трубку. Уж не специально ли они это делают? Может, что-то случилось и нужна моя помощь? В голове в одну секунду нарисовались страшные картинки, и я с трудом отделался от них.

Джасмин ожила только к обеду. Поднявшись с дивана, она выключила телевизор и прошла к холодильнику. Достала оттуда какие-то овощи и разложила их на кухонном столе.

- А где нож? - спросила она.

Я не стал ей отвечать, а решил помочь, в надежде, что какая-то физическая деятельность займёт не только меня самого, но и мозги. Я подошёл к ней, разглядывая то, что она вытащила.

- Обычный овощной салат, - пробормотала Джасмин.

- Отлично.

На пару мы быстро соорудили себе скромный обед и поели. Потом Джасмин снова засела за телевизор, а я развалился в кресле, одолённый страшными сомнениями. Руки иногда мелко начинали дрожать. Возможно, так себя чувствует студент на экзамене, хотя точно я не был уверен, так как никогда не приходилось им быть.

Почти весь день мы просидели в оцепенении. Один раз я попробовал снова показать Джасмин карточные фокусы, но они её не сильно развеселили. Она выглядела задумчивой, немного апатичной, будто тоже горевала по Дорис. Вот только они никак не могли быть знакомы, и причина грусти девочки мне не была известна.

Когда пробило десять вечера, и Джасмин широко зевнула, я понял, что ей пора ложиться спать. Проблемы с кроватью не было, мне сон был не нужен, однако она не могла спать в той же одежде, что и пришла.

- Гм... Джасмин, - позвал я. - У меня нет для тебя ни одной детской пижамы и рубашек Арозона тоже...