Согрешить с негодяем - Кара Эллиот

— Да вы настоящий медик, леди Шеффилд, — удивился Джек, глядя, как она растворяет какой-то порошок в стакане воды.

— Помимо занятий наукой, мне очень интересно изучать основы… — она запнулась, — целительства. Что бы там ни говорили обо мне, лорд Джеймс, это зелье не превратит вашего друга в лягушку.

— Простите, если у вас сложилось неправильное впечатление обо мне, — начал оправдываться приятель. — Мне совершенно не хотелось вас обидеть.

— Не надо извиняться, сэр. — Кьяра повернулась к Лукасу в профиль, и в косом солнечном свете он вдруг увидел, как она молода и какой у нее беззащитный вид.

И как она красива! Волосы сияли золотом, тонкие вьющиеся пряди подчеркивали изящную лепку лица.

— Мне известно, что говорят у меня за спиной, — продолжила Кьяра. — Вы не виноваты в том, что на ум вам пришло самое худшее.

— Джек достаточно умен, чтобы ни о ком не судить на основании слухов, — вступился за него Лукас. — Я прав, Джек?

— Я твой друг, разве не так? — парировал Джек. — Это говорит о моей преданности, а не о здравом смысле.

Наклонившись, Кьяра скрыла улыбку.

— Я все еще не поблагодарила вас за помощь, сэр. Не знаю, как бы я справилась с двумя перемазанными особами мужского пола, чтобы самой довезти их до дома.

— Не сомневаюсь в том, что вы сами со всем справились бы, мадам. — Тон у Джека заметно потеплел.

Лукас слегка выпрямился.

— Как Перегрин после первого перенесенного шока? Вы уверены, что его не задело копытами?

— Для него это небольшая встряска, не более того. — Кьяра наложила еще мази ему на разбитую челюсть. — Больше всего он беспокоится о вас. Только благодаря обещанию дать ему полный отчет о вашем состоянии удалось удержать его наверху.

— Надо будет увидеться с мальчуганом и заверить его, что рука у меня заживет и будет как новенькая. — Лукаса невольно пробила дрожь, когда он вспомнил, как летел на малыша огромный конь. — Вы уверены, что он не пострадал?

— В его возрасте дети очень гибкие, — сказала Кьяра. — Меня больше беспокоите вы. Пожалуйста, не двигайтесь.

Лукас только закатил глаза, увидев, с каким странным выражением на него смотрит Джек.

— Теперь понятно, что ты в хороших руках, Лукас. Не возражаешь, если я откланяюсь? — спросил приятель. — Я опаздываю на встречу. Мистер Пурди покажет свое новое охотничье ружье. А старый ворчун терпеть не может, когда опаздывают.

Лукас отмахнулся:

— Обо мне не беспокойся, Джек. Я без труда доберусь до дома сам.

— Ну, тогда удачи. — Джек учтиво поклонился Кьяре. — Был рад познакомиться с вами, леди Шеффилд. — Направившись к двери, он повернулся и добавил: — Постарайся поберечь себя, Лукас. После стольких лет, когда я как мог старался, чтобы твою тушу не покалечили, мне будет жаль, если мои усилия пойдут прахом.

Дверь за ним захлопнулась, Кьяра как раз закончила обрабатывать ссадины на лице Лукаса.

— Вы, наверное, давным-давно знаете друг друга. — Забыв про стыдливость, она принялась расстегивать оставшиеся пуговицы на его сорочке.

— Да, — криво усмехнулся Лукас. — Джек был одним из нашей шайки бесенят еще в Итоне. Так что нам есть что вспомнить.

— Понятно. — Она изо всех сил старалась не смотреть на треугольник загорелой кожи и завитки темных волос на груди, которые теперь предстали ее взору. Наука и научный подход прежде всего, напомнила она себе. Это просто изучение… особенностей скелета у животных. — Поднимите руку, сэр.

Он поморщился.

— Ох, извините, — раскаялась Кьяра.

— Кстати, Джек одобрил ваш выбор картины, — сказал Лукас. — Мало кто знает, что он большой специалист по этой части.

— Судя по всему, это единственное, что он одобрил во мне, — ответила Кьяра, пытаясь просунуть руку ему в рукав. — Хотя трудно осуждать его за заботу о вас.

— Джек далеко не тупица. И изменит свое мнение, как только ближе с вами познакомится.

Кьяра промолчала. У лорда Хэдли явно какой-то заскок в мыслях. Его приятель не успеет узнать ее лучше. Постыдная помолвка скоро закончится, и больше не придется поддерживать контакты с графом и его компанией. Какой мужчина в здравом уме станет сочетаться браком с Черной вдовой?

Это совершенно не важно, напомнила она себе. Она способна выжить и сама по себе.

И так и сяк Кьяра пыталась добраться до места, на которое обрушился основной удар, чтобы наложить на него мазь.

— Дьявол! — наконец выругалась она. — Вам придется снять сорочку, сэр.

Он открыл рот в немом изумлении.

— Это приглашение, леди Шеффилд?

— Нет, это приказ.

Стянув рубашку через голову, Лукас бросил ее на пол.

— Делайте со мной что хотите.

Она принялась втирать лечебную мазь ему в грудь, стараясь не замечать рельефной мускулатуры. Ее взгляд скользнул ниже, и на правом боку перед ней оказалось несколько уже сформировавшихся багровых кровоподтеков — угрожающее свидетельство того, что она втянула в свои дела ни в чем не повинного человека.

Кьяра невольно застонала.

— Ох, Хэдли, представляю себе, как вам больно! Усмехнувшись, он отмахнулся:

— Вы, дамы, принимаете подобные вещи слишком близко к сердцу. Поверьте, мне приходилось куда как круче после боев в боксерском зале Джентльмена Джексона. Бывший чемпион, конечно, уже в возрасте, но кулаки у него словно из железа.

— Мужчины! — хмыкнула она. — Мне не понять, почему вы говорите об этом так, будто это какая-то забава.

— Тут нет разумного объяснения, — согласился он. — Должно быть, это некое темное, примитивное желание, которое пульсирует где-то в глубине нас, в крови.

Неожиданно Кьяра почувствовала, как ее захватывает точно такое же примитивное желание. Когда у нее под руками оказались литые мышцы, обтягивающие широкую грудь, всеми фибрами своего существа она вдруг захотела его. Эта необузданная мужественность, специфический запах пота, жесткие завитки волос на золотистой от солнца груди, этот вздувшийся гульфик спереди на бриджах…

— Извините, — промямлила она, сообразив, что впилась в него ногтями. Отпрянув, она схватилась за баночку с мазью.

— Может, достаточно? — ухмыльнулся Лукас. — Не то я соскользну с софы.

— Мазь не даст растечься синякам. — Кьяра смотрела на темнеющие следы от ударов, разбросанные по его торсу. Жестокая правда заключалась в том, что ей не хотелось останавливаться, хотелось трогать его. Ей хотелось скользнуть руками ему за плечи, прижаться к нему и не отпускать. Хотелось разделить с ним страхи и найти утешение в его силе. Пусть он поцелует ее так, чтобы она забыла обо всем на свете.