Свет первой любви - Мэри Бэлоу

– Это очень мило с их стороны, – согласилась Майра. Мать взглянула на нее с опаской.

– Итак, ты хотела бы поехать… Только вот боюсь, что это путешествие будет тебе не по силам. К сожалению, укрепляющее, которое тебе прописал доктор Райдер, пока не подействовало.

Майра уже готова была уверить мать, что перемена обстановки и общество новых приятельниц – это то, что облегчит ее выздоровление, но заколебалась. Время для лжи и отговорок истекало. А дом сэра Эдвина – это, пожалуй, последнее пристанище, куда она могла бы поехать. У нее мелькнула мысль о том, что нужно, пожалуй, отправиться туда и поговорить с ним с глазу на глаз, но она поняла, что эту идею не стоит даже обдумывать всерьез. Улыбнувшись, она взяла письмо у матери.

– С вашего разрешения, мама, я сама отвечу сэру Эдвину. Потом вы прочтете мой ответ и, может быть, одобрите его… перед тем как отослать. – При мысли об этом все внутри у нее сжалось. Но время действительно настало.

Причем настало оно, конечно же, не только для письма. Очевидно, сказать что-нибудь с глазу на глаз она не способна. Значит, придется писать. Она села за письменный столик в утренней гостиной и написала обоим. Кончив, она взглянула на часы и не поверила своим глазам. Неужели на два коротких письма у нее ушло два часа? И еще двадцать минут потребовалось на то, чтобы собраться с духом, встать и отправиться на поиски матери.

Леди Хейз только что вошла в парадную дверь с охапкой цветов. Она улыбнулась дочери.

– Красота весны искупает унылую зиму, – сказала она. – Ты собираешься дойти до Тамаута, чтобы отправить письмо? Наверное, тебе полезно пройтись.

– Мама, – сказала Майра, – сядьте.

Мать посмотрела на нее, встревожилась, поняла, что дело неладно, и села. Она взяла из рук Майры письмо к сэру Эдвину и погрузилась в чтение.

– Ох, – сказала она спустя некоторое время, – ты отклонила приглашение! Наверное, милочка, это правильное решение. Но я искренне надеюсь, что сэру Эдвину не будет больно и что он не обидится. Объяснила ли ты ему, что не очень хорошо себя чувствуешь? Я уверена, что, знай он об этом, он бы сам настоял, чтобы ты оставалась дома.

– Читайте дальше.

Мать молча дочитала письмо до конца. Она положила его к себе на колени и посидела, собираясь с мыслями.

– Разумно ли это, Майра? – спросила она. – Что станется с нами?

– Не знаю, – ответила Майра. Она отошла к окну и стояла там, совершенно не замечая красоты сада.

– Мысль, впрочем, себялюбивая и совершенно излишняя, – произнесла леди Хейз. – Мое будущее не имеет никакого значения. Я никогда не обманывалась на тот счет, что брак с сэром Бейли сделает тебя хоть немного счастливой. Но я убедила себя, что это очень приличная партия и что твое будущее обеспечено. В конце концов, тебе двадцать шесть лет.

– И я старая дева, – сказала Майра и тут же прикусила язык. Лучше бы назвать себя незамужней женщиной.

– Нужно только учесть, – продолжала леди Хейз, – что это, вероятно, последняя возможность для тебя выйти замуж. У тебя были другие возможности, Майра, но ты все их отвергла. Эта может оказаться последней. Может быть, разумнее было бы все же приехать в дом к сэру Эдвину и еще раз увидеться с ним? И познакомиться с его сестрами? Возможно, ты поймешь, что лучше брак с ним, чем вообще никакого брака и никакого будущего.

– Я не могу, мама, – ответила Майра спокойно. В другой руке она держала еще одно письмо. Его она отправит сама, после того как будет отправлено письмо сэру Эдвину. Ответ она получит, может быть, завтра или даже сегодня вечером. Но даже если и так, она все равно не могла заставить себя все рассказать матери. Майра никогда не поверила бы, что способна на такую трусость, какую выказала за эти три месяца.

Леди Хейз вздохнула:

– Это может опозорить нас, Майра. Подумать только, разорвать официальную помолвку!

– Да, – сказала Майра.

– Может случиться, что наши знакомые не столь охотно будут нас принимать.

Нас. Конечно, позор падет и на маму. Это – самое худшее. Если бы последствия прегрешений падали только на согрешившего, подумала Майра, выносить их было бы гораздо легче. Но страдать придется не только ей, а еще и сэру Эдвину, и его сестрам, и маме.

– Мне будет очень жаль вас, мама, – сказала Майра. – Так жаль, что не выразить словами. Но я не могу выйти за сэра Эдвина.

Спустя полчаса она шла по дороге к Тамауту по долине, которая с наступлением весны покрылась роскошной зеленью. Блестела под солнцем река, бежавшая к морю; холмы полнились птичьим пением. Но Майру ничто не радовало. Вскоре оба письма будут отправлены, и начнется вереница событий, которые уже давно должны были свершиться. Но тяжелая утрата, которую понес сэр Эдвин, – слабое извинение для столь долгого отлагательства, а затянувшееся пребывание леди Хэверфорд в Данбертоне – еще более слабое извинение. Она ведь уже больше двух недель как уехала. Но сразу же после ее отъезда приехали новые гости.

Это, разумеется, не оправдание. Может быть, именно из-за приезда друзей Кеннет пришел на вечер к мистеру Тревелласу неделю назад. Тогда ей представилась прекрасная возможность для объяснений. Она твердо решила начать разговор. Открыла было рот и набрала воздуху.

Но тут заговорил он. Он был холоден и зол из-за того, что она делает из мухи слона. Злился потому, что уже вид ее напоминал ему о его собственной вине.

«Вы избежали худших последствий, которые возможны после такой ночи. Так вы сказали мне в конце января. Не нужно так переживать, Майра! Ведь ничего особенно ужасного не произошло. Ничего, что могло бы привести к такому состоянию. Пора уже оставить это в прошлом, забыть обо всем. Я уже давно забыл».

Майра снова поморщилась от боли, которую причинили ей его слова, и снова испытала гнев, который заставил ее тогда ответить ему так неразумно, резко и прогнать его, прежде чем она успела сказать ему то, что хотела.

Теперь она все это изложила в письме. Сегодня ей придется не обращать внимания на гостей в Данбертоне. Из-за них она не изменит своих планов. И ничего страшного, если она встретится с ними лицом к лицу. Она надеется только, что с ним она не встретится, – во всяком случае, до того, как он прочтет ее послание. Конечно, можно было бы послать с письмом кого-то из пенвитских слуг, но ей почему-то казалось важным сделать это самой.

Прогулка ее оказалась довольно продолжительной – сначала в Тамаут, потом вверх по холму, потом по дороге, ведущей над долиной в Данбертон-Холл. Когда она добралась до места, солнце стояло высоко в небе; погода для этого времени года была на редкость теплой. Теперь склоны и затененные листвой дороги выглядели совсем иначе по сравнению с тем, какими она видела их в последний раз. Майра содрогнулась.