Ведьма по назначению (СИ) - Милославец Людмила Николаевна

Так вот … перед побегом вашему прадеду удалось захватить в плен Эвстадия — старшего сына и наследника Эварода. Он тогда был еще совсем молодым, но уже достаточно сильным магом.

— К тому же его мать была черной ведьмой, обладающей таинственной магией людей, связанной с природой, — вставил слово император. — И нашим предкам пришлось заставить его преобразовать этот мир под более привычные к нашему климату параметры. Но внезапно во время этого рискованного эксперимента произошел неконтролируемый выброс магической энергии. Это привело к сильному и неожиданному изменению природы, животного мира и даже магических способностей многих существ, живших здесь до нашего появления.

Огненным драконам и Эвстадию при помощи жриц храма Холодного Пламени пришлось спешно выправлять положение. Природная магия Полуденных — стихия дневных светил, тогда как у нас сильна огненная стихия, берущая силу из кипящих недр планеты. Поэтому, объединив магию двух драконьих родов и загадочную непонятную магию жриц, они создали некий баланс, который приостановил процесс изменений. Сила трех магий была заключена в Камне Равновесия. Он, как известно, находится в храме Холодного Пламени, посреди первозданной пустыни этого мира, сохранившейся в самом центре континента.

— Но за это жрицы храма (в то время культ светила Астры и его жриц играл доминирующую роль в жизни местного сообщества) потребовали плату …

— И предки принесли Эвстадия в жертву?! — воскликнул догадливый Тарелий.

— Ну … не совсем в жертву … Эвстадий долго жил в пещерах под храмом весталок, занимался научными исследованиями, его изредка навещали, — неуверенно протянул жрец.

— И причем здесь я? — снова спросил Эвлонд.

— Было пророчество: «Когда род Огненного Дракона вернет себе природную силу и облик, Камень Равновесия утратит былое могущество и будет разбит. Этот мир возвратит свой первоначальный вид и настанет крах Империи», — ответил ему жрец.

В кабинете опять на несколько минут повисла гнетущая тишина.

— И вы полагаете, что сила древних араитов возвращается через меня? — Эвлонд недоверчиво взглянул на жреца.

— Драконы не могли контролировать свою огненную стихию, занимаясь любовью. В огне пылали и он, и она. Так зарождались дети. Яйца драконов созревали лишь подле жара магматических озер, и сами драконы рождались из яиц только в их пламени, — пояснил Верис. — И то, что ты оставил ожоги на теле леди Аэсты, может указывать на пробуждение силы нашего рода.

— Но есть и вторая часть пророчества, — произнес император: — «Только истинный дракон и хранительница, объединив усилия, способны сохранить Камень Равновесия от разрушения. И лишь чистокровный дракон и истая жрица Холодного Пламени смогут опустить камень в сердце планеты, отдав при этом всю свою жизненную силу, и тогда уже ничто не нарушит равновесия этого мира».

— И вы полагаете, что я и есть тот истинный дракон из всех ныне живущих араитов, способный укротить жрицу и уберечь камень? — с сомнением спросил Эвлонд. — Насколько мне известно, из прошлого мира пришло триста семей. Так почему же я?

— Ничто не указывает на возрождение первородной магической энергии в других драконах. В прежнем мире их кровь была столь сильна, что могла перебороть любое смешение. Дети всегда рождались чистокровными. Но здесь мы потеряли и это преимущество — наши потомки навсегда остаются полукровками, — Варис запнулся на мгновение и продолжил: — Хотя в том мире было не так уж и много существ, с которыми могли породниться драконы. И одним их таких народов были люди. Мало кто из араитов мог устоять перед обаянием человека …. Правда драконам, как я говорил ранее, ради таких смешанных браков приходилось на время изменять свой облик, принимая человеческое обличие. Но именно поэтому наши предки и смогли перейти в этот мир, хотя и лишились возможности возвращать себе истинный облик.

— В том мире драконы были бессмертными, но в этом они, хоть и живут помногу тысяч лет, все же умирают от старости, исчерпав свои магические и жизненные силы, — поддержал жреца император. — А их потомки давно превратились в полукровок и не смогут совладать ни с хранительницей, ни с камнем. На сегодняшний день только мы с Варесом да еще вы с Тарелием — единственные чистокровные драконы, потому что ваша мать была последней из настоящих драконов. В тебе, Эвлонд, пробуждается наша первородная сила, и я не знаю радоваться или огорчаться по этому поводу.

— То есть и мы вылупились из яиц?! — потрясенно воскликнул Тарелий. — Мохнатый Граг!

— Нет, вы родились по законам этого мира, — успокоил его отец. — Но … вы были рождены в плотной оболочке.

— Мне придется отправиться в храм Холодного Пламени? — мрачно спросил Эвлонд.

— Мне жаль, — искренне проговорил Эвтелий, печально глядя на старшего сына. — Но другого выхода я не вижу. Тарелий еще слишком молод, он родился на пятнадцать веков позже тебя. Его оболочка была намного тоньше и прозрачней твоей. Я не уверен, что его сила вообще когда-нибудь пробудится. Этот мир по-прежнему поглощает нашу энергию.

— А что значит отдать всю жизненную энергию? Брат должен погибнуть? — возмутился Тарелий. — Я не позволю из-за какого-то …

— Это всего лишь пророчество, — перебил его жрец. — Пророки часто напускают тумана и грозности в свои речи.

— И все же я не понимаю: почему жрицы пошли на это? Тысячи лет они живут закрыто от всего мира. Убежденные девственницы, хранительницы Холодного Пламени, они и сами холодны, как их вечный огонь, — Эвлонд удивленно пожал плечами. — Никто не может прикоснуться к их тайнам и, насколько я знаю, так было всегда. Даже появление Огненных ничего не изменило в их поведении. Каким было условие договора между ними и нашими предками? Почему никто ничего не знает об этом? И как, Граг их всех возьми, я попаду в храм весталок, если на их территорию никому нет хода? Вы думаете — для меня они сделают исключение?

Тарелий удивленно смотрел на брата. На его памяти Эвлонд впервые произнес столь эмоциональную речь.

— Если пророчество начало сбываться, у них не будет другого выхода, как допустить тебя на свою территорию, — уверенно ответил император. — Разрушение мира не тот случай, чтобы упрямо сохранять нейтралитет. Даже женщины должны это понимать.

Варис пожал плечами:

— Не думаю, что нам следует сильно тревожиться. Нужно немного понаблюдать за изменениями в мире. Эвлонду же предстоит просто проверить сохранность Камня и узнать, не нуждаются ли хранительницы в нашей помощи. Никто не отправляет его в храм навсегда. Он наследник. Его место возле отца. К тому же этому пророчеству уже почти десять тысяч лет. За это время все могло измениться.

… Темная тень за тяжелым занавесом у окна кабинета сгустилась в черный дым и потянулась к едва заметной щели у самого пола, просочилась насквозь и, превратившись в мышь, бросилась прочь по узкому ходу. Тихий злорадный смех прокатился по мышиным тропам едва слышным эхом и стих, никем не замеченный…

Глава 2

Пустыня.

Белые лучи Астры жгут немилосердно.

Невысокие почти пологие горы чередуются с крохотными плоскими впадинами, нагромождениями каменных торосов, сыпучими барханами и крутыми гребнями застывших в движении песчаных волн. И каждый крутогор, каждый камешек, бархан или волна имеют свой неповторимый цвет: желтый, красный, зеленый, синий и даже черный. Широкими полосами, пятнами, неопрятными мазками или тонкими зигзагообразными линиями они расцвечивают весь этот сказочный ландшафт, простирающийся до самого горизонта. Казалось, само небесное сияние, полыхавшее в незапамятные времена над этими просторами, упало и навечно впиталось в песок и камень, оставив нелюдям напоминание о себе.

Высоко в небе парит жатан, расправив широкие и длинные, достигающие десяти метров в размахе крылья. Этот хищник так могуч, что может легко унести годовалого детеныша сорга или даже молодого солтона, с его громадными бивнями.