Голубая моя планета - Герман Титов

- Я рад и горжусь, что попал в число первых космонавтов... Не пожалею ни сил, ни труда, не посчитаюсь ни с чем, чтобы достойно выполнить задание партии и правительства. Присоединяюсь к многочисленным коллективам ученых и рабочих, создавших космический корабль и посвятивших его XXII съезду КПСС, - сказал он.

Я тоже выступил на этом собрании и сказал, что, если понадобится, постараюсь выполнить приказ Родины, как подобает коммунисту.

Взволнованные, полные энергии, возвращались мы с собрания. Не было, казалось, таких трудностей, которые мы не смогли бы преодолеть.

Наконец долгожданный день наступил. Мы отбывали па космодром Байконур. Наши родные и близкие тоже волновались.

Я видел, как беспокоилась Тамара последние дни перед отъездом на космодром, и думал: «Еще не улеглось горе от смерти сынишки - и снова волнение. Сколько же приходится переживать вам, дорогие наши подруги!»

Гагаринская орбита

Итак, мы на космодроме. Ясное утро 12 апреля 1961 года. Солнце едва показалось за далеким горизонтом, но лучи его уже теплые, ласковые. А лица людей освещены волнением.

В автобусе едем на старт. Юрий Гагарин

Автобус доставил нас к подножию ракеты. Через несколько минут Гагарин займет место в кабине корабля. Он тепло прощается с членами Государственной комиссии, учеными, друзьями космонавтами. Оба мы были в скафандрах, но тоже обнялись и, как у нас принято говорить, «чокнулись» гермошлемами.

- Дорогие друзья, близкие и незнакомые! - обратился Юрий Гагарин к провожающим.- Через несколько минут могучий космический корабль унесет меня в далекие просторы Вселенной. Что можно сказать вам в эти последние минуты перед стартом? Вся моя жизнь кажется мне сейчас одним прекрасным мгновением...

Все, что прожито, - продолжал он, - что сделано прежде, было прожито и сделано ради этой минуты. Сами понимаете, трудно разобраться в чувствах сейчас, когда очень близко подошел час испытания, к которому мы готовились долго и страстно...

В голосе Юрия торжественность и волнение.

Улетал не я (я был запасным - дублером, как стали говорить после), но мне казалось, что слова моего друга, которому выпала честь лететь первым, исходили из моего сердца. Ведь и я думал об ответственности перед советским народом, перед человечеством, перед его настоящим и будущим.

- И если, тем не менее, я решаюсь на этот полет,- продолжал Юрий Гагарин, - то только потому, что я коммунист, что имею за спиной образцы беспримерного героизма моих соотечественников - советских людей, я знаю, что соберу всю свою волю для наилучшего выполнения задания. Понимая ответственность задачи, я сделаю все, что в моих силах, для выполнения задания Коммунистической партии и советского народа.

Мы не сомневались, что Юрий сделает все.

Он вошел в лифт, который доставил его на площадку, расположенную у входа в корабль. Юрий поднял руку, еще раз попрощался:

- До скорой встречи! - и скрылся в кабине. Захлопнулся люк. А мы, словно завороженные, все еще стояли у стартовой площадки.

Когда Юрий доложил: «Самочувствие хорошее. К старту готов», - я пошел раздеваться. Быстро снял скафандр, гермошлем, комбинезон, надел «земную» одежду и отправился на пункт связи. Здесь собрались мои товарищи космонавты и можно было по трансляции слушать переговоры Земли с Юрием в ходе подготовки машины к старту. В динамике раздался уверенный, с оттенком шутки голос Гагарина:

- Самочувствие отличное. Все делаю, как учили.

Мы невольно рассмеялись. И было от чего: раз космонавт шутит, значит, он действительно чувствует себя превосходно.

Прозвучала команда:

- Подъем!

Первый старт первого в мире космического корабля с человеком на борту! Величественная и грандиозная картина! Взревели двигатели, подножие ракеты окуталось клубами дыма. С каждой секундой гул двигателей нарастал, а облако дыма становилось гуще, обширнее. Вот оно уже закрыло добрую половину корпуса ракеты. Внизу бушевало море огня.

Ракета, чуть качнувшись, стала медленно уплывать вверх. Счастливого полета, дружище!

Мне часто задают вопрос: «Что вы испытывали, когда Гагарин улетал?»

Мои чувства и думы перед полетом и во время полета Юрия Гагарина можно было в какой-то степени сравнить с думами и чувствами летчика, провожающего своего товарища в первый полет на новом самолете. Обычно во время такого полета друзья летчика, остающиеся на земле, внимательно следят за его действиями, все замечают и делают выводы для себя. Так было и у меня. В момент непосредственной подготовки ракеты к старту я был увлечен технической стороной дела, следил за прохождением команд, докладами космонавта; когда ракета оторвалась от стартовой площадки и устремилась ввысь, я внимательно следил по еле заметным колебаниям корпуса ракеты за работой управляющих двигателей, которые обеспечивали полет ракеты по заданной траектории.

После того как ракета умчалась ввысь и рев двигателей смолк, на космодроме стало как-то пусто. Нам, летчикам, это чувство также знакомо. Сколько раз на аэродроме рядом с тобой только что стоял твой товарищ, разговаривал - и вот он уже далеко от тебя. Что с ним сейчас, что будет через минуту-другую? Это чувство тревоги за исход полета понятно каждому летчику.

После старта скорость ракеты быстро растет, растут и перегрузки. Летчикам, особенно истребителям, приходится испытывать их в полете. При маневрах самолета кажется, будто кто-то с огромной силой прижимает тебя к сиденью. И все же космонавту труднее. Труднее не потому, что перегрузки в полете на космическом корабле более значительны, а потому, что они действуют в тече­ние более длительного промежутка времени.

Может ли человек перенести их? Наши ученые, запуская в космос животных и тщательно выясняя влияние перегрузок на живой организм, пришли к выводу, что натренированный человек, находясь в определенном положении, может перенести перегрузки, возникающие при полете ракеты.

Подтвердятся ли эти выводы на практике? Сообщения с борта космического корабля были радостными: Юрий хорошо переносил перегрузки.

Подошло время, когда ракета должна была пройти плотные слои атмосферы. После этого должен быть сброшен головной обтекатель. Мы с волнением ждали, как сработает автоматика. Наконец космонавт передал:

- Сброс головного обтекателя... Вижу Землю!

- Сработала! - радостно отозвалась Земля.

По мере выработки топлива и набора скорости одна за другой отделялись ступени ракеты. Мы услышали короткий доклад космонавта. Юрий сообщил, что космический корабль вышел на орбиту. Наступила невесомость. Как он ее переносит? Все внимание было приковано к передачам из космоса. Как себя чувствует Юрий?