Раскалённая луна - Мария Куприянова

— Раз! — Надо держаться! Что есть мочи, хоть на подушечках пальцев! — Два! — Только бы хватило сил! — Три! — нечеловеческое усилие… рывок и… сразу стало легко. Удалось! Самураю повезло.

Мне — нет. Рука соскользнула с крыши, и, сорвавшись, я не успел сгруппироваться, приготовиться… Перед глазами пронеслась стена, мелькнули черные пятна бойниц и выбоин. Кажется, кто-то закричал. Точнее, взвизгнул от испуга.

Удар о землю оказался настолько сильным, что выбил воздух из легких. Оглушил так, что мир вновь сделался темным, и на этот раз без черно-серых теней и алых человеческих силуэтов.

Когда сознание вернулось, я все еще лежал на земле — ноздри щекотал запах травы, а в лицо светили лучи солнца. Приоткрыв глаза, увидел уходящую ввысь башню. Казалось, своим злосчастным пиком она пронзала небеса.

— Как он? — слышались взволнованные голоса, торопливо шуршали чьи-то шаги.

Как я? Тело гудит, башка раскалывается… Я постарался шевельнуться — руки-ноги, вроде, послушно двигаются. Значит, повезло, хребет не перебил. Надо бы сесть…

Только я сделал попытку подняться, как сильная рука пригвоздила меня к земле. Надо мной навис Перс, строго приказав:

— Лежи и не дергайся. Медики скоро будут.

— Не надо. Я в порядке.

— Сказал — лежи!

— Да говорю же, все нормально. — В подтверждение своих слов я сел, а потом, опираясь на стенку башни, медленно встал на ноги.

— Уверен? — Перс, не спуская с меня взгляда, отступил на шаг.

— Уверен.

— Что произошло наверху?

Рассказать мне не дал целый — невредимый, но разъяренный Самурай. Расталкивая адептов, он набросился на меня с криком:

— Ты! Ублюдок! — Но Перс успел перехватить его раньше. Крепко удерживая его за плечо, гаркнул:

— А ну! Спокойно!

Тот сделал попытку высвободиться, но железная хватка тренера ему не позволила.

— А теперь спокойно рассказали, в чем дело.

Ну и что мне говорить? Если я сам толком не могу понять, как у меня получилось его загипнотизировать.

— Да Самурай бросился на него, как полоумный, — выступила в мою защиту Герда, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. В руке она сжимала флаг, который, увы, никого уже не интересовал, а за ее спиной маячили мои напарники.

— Ты забыл, где находишься? — мрачно заявил Перс, обращаясь к Самураю. — На такой высоте нужно действовать осторожно. От тебя я такого не ожидал.

— Он… бросился на меня не по своей воле. — Встрял я. Как не претило мне выгораживать Самурая, моя вина, мне и расхлебывать. — Точнее, под гипнозом.

Мои слова заставили всех замолчать. В изумлении ли, в испуге ли… плевать.

— То есть ты загипнотизировал его броситься с башни? — осторожно переспросил Перс.

— Спуститься, — поправил я.

— Я же говорил! — яростно процедил Самурай. — Сучонок ответит!

— Думаю, если я скажу, что это вышло случайно, мне никто не поверит?

— Разберемся, — вынес вердикт Перс. — Тренировка окончена.

— Но мы ведь победили? — Герда махнула флагом.

— Да, — не раздумывая согласился тренер. — Несмотря на неожиданный поворот с гипнозом, флаг достался охотникам в честном поединке. Разыгранная ими комбинация принесла положительный результат.

— Что?! — возмутился Самурай. — Это называется честным поединком?

— Совершенно верно. Потому что нужно быть готовым ко всему. Вампиры именно так и действуют — подавляют волю и убивают. Теперь ты знаешь, на что способен враг и будешь тренироваться блокировать сознание от посторонних вмешательств. Но это отнюдь не говорит о том, что тебе, Маугли, позволено поступать как вздумается. Поэтому ты идешь к Ирбису. Остальные свободны.

Перс молча вел меня к зданию администрации, а я и не старался его разговорить, нутром чуя исходящие от него беспокойство и напряжение. И его можно понять. То, что случилось сегодня, могло закончиться очень плохо… И все-таки, что это было? Перс сказал, что подавление сознания — тактика вампиров. Честно говоря, мысль не слишком радостная. Получается, от упыря во мне больше, чем предполагалось изначально.

Погруженный в размышления, я не заметил, как мы пришли на место.

— Жди меня здесь. — Мой провожатый исчез за входными дверями и появился через несколько минут. — Он тебя ждет. Помнишь, куда идти?

— Думаю, за сутки здесь ничего не изменилось. — Я поднялся на ступеньки, прошел мимо Перса, притормозил. — Слушай. Мне правда жаль. Все вышло…

— Объясняйся перед Ирбисом, — отрезал он и отвернулся.

Глава 13

Шум морского прибоя ласкал слух. Привычный, мелодичный, согревающий душу. Как часто Анатоль, лежа в кровати у себя дома, вслушивался в стон волн, бьющихся о скалы. Представлял, как среди ночи, искрясь в лунном свете, ввысь поднимаются пенные брызги, а потом рассыпаясь на мельчайшие частицы, оседают на камнях.

Этот ритмичный гул сопровождал всю его жизнь — он родился и вырос на море и знал его всяким: и приветливым, купающимся в солнечных лучах, и хмурым, накрытым тенью тяжелых облаков, и грозным, швыряющим волны о скалистый берег, но всегда находил его прекрасным. В детстве он мечтал уйти в дальнее плаванье, избороздить море вдоль и поперек, увидеть — какое оно вдалеке от суши, свободное, не скованное берегами. Он воображал себя отважным капитаном корабля, стоящим на квартердеке, одной рукой удерживающим рулевое колесо, другой сжимающим подзорную трубу. А впереди, до самого горизонта, сплошная водная гладь… лазурная… а может и свинцово-серая…

Прекрасная картина вдруг исказилась, размазалась, расплылась черной кляксой. Шум стал четче, но он уже не походил на шепот прибоя. Резкий, оглушающий грохот канонад врывался в сознание, отдавался нестерпимой болью во всем теле.

И он лежал не в кровати, нет. Он лежал в мерзкой жиже из грязи, смешанной с кровью. Она облепила лицо, руки, пропитала одежду, забилась в уши и ноздри. Жуткая вонь перекрывала дыхание. Вокруг горели дома, горели деревья, горели и кричали люди…

— Анатоль! Анатоль! — голос доносился издалека, глухой, едва различимый. — Живой? — Кто-то тронул его за плечо, перевернул. — Ты меня слышишь?

Он хотел было сказать, что еле-еле, но язык не слушался, он как будто распух и прилип к небу.

Мутная картинка постепенно обретала очертания, прорисовывая знакомое лицо, освещенное бликами пожара. И казалось, что всклокоченные рыжие волосы друга тоже были объяты пламенем. Живчик…

— Идем, дружище. Обопрись на меня.

Легран послушно оперся о протянутую руку, но стоило ему подняться, как земля завертелась, уходя из-под ног.