Альсара - Андрей Карелин

— Ничего, после чая мне стало сразу намного лучше, я сильно простудилась… Спасибо Райан, — Вставила Азия и испугалась, что впервые назвала его по имени.

— Надеюсь, ты быстро поправишься. И сможешь делать что хочешь, хм… Омикрон теперь для тебя открыт. Я тебе уже говорил, что ты мне сильно понравилась, как девушка, в хорошем смысле слова. Это правда, я всегда говорю правду, стараюсь. — Райан улыбался.

— Да и не раз, — улыбаясь в ответ, ответила Азия. Она не могла сдерживать улыбку, видя такое обходительное к себе отношение. Но особенно приятно ей было, что всё происходило как в сказке, всё было так удивительно. Райан был галантным и приятным собеседником. Всё вокруг словно делалось для неё.

Азия была такая мокрая измученная, но от неё словно исходил свет, именно это в ней теперь видел команданте, а не внешний вид. Райан спокойно заботился о ней, даже помог снять мокрые вещи. Маршал не был груб с ней, скорее самонадеян, но вёл себя как настоящий джентльмен.

Азия узнавала повадки конкистадоров. Они ценили хорошие манеры выше физической силы. Мало кто из её подруг устоял бы перед пленительными ухаживаниями конкистадора. В нём был какой-то необычайно лёгкий лоск. Грациозность движения и повадок, играющегося парня, каким не отказывают девушки.

Классические черты лица, словно он с плаката "Конкиста" или "Омикрон — новая столица". Азия раньше часто видела эти плакаты. Похоже, на одном кто-то их предупреждал об опасности, а на другом призывали к союзу. Азию никогда не интересовал внутренний смысл плакатов, а всегда нравились парни изображённых на них. Словно античные герои. Она сейчас себя укоряла, что никогда не обращала внимания на внутренне содержание. А Райан был типичным конкистадором.

Уже через несколько минут Азия полностью расслабилась. Или это был так неожиданно привнесённый в её жизнь комфорт и тепло. Или неожиданно близкое и приятное человеческое общение с очень привлекательным парнем, но Азия с увлечением рассказывала о прошедших нескольких днях. А Райан слушал.

— …А потом я взяла его пистолет и выстрелила, или нет, — Азия весело улыбалась, показывая пальцем пистолет, — я уже не помню, но звук точно был.

Голос к ней вернулся, сидя без одежды, но полностью закутанной на переднем сидении гравитона она уже мило беседовала с Райаном. Он был очень весёлым, хотя и каким-то недосягаемым, и всё его повадки и происхождение было словно вызовом для её собственной женственности.

— Прикольно! Ты сразу стреляла, даже не целилась, — он удивлённо улыбнулся, — Знаешь я довольно посредственный стрелок, да и водитель гравитона тоже неважный. — Если бы не менторский тон и явно выраженное чувство собственного превосходства над всеми, даже в этом случае Азия, глядя на него, никогда бы не поверила, решив, что он прибедняется.

— По-моему ты джентльмен, никогда не встречала никого подобного, — Азия сама ловила себя на том, что рассуждает как опытная женщина и немного смутилась собственным словам.

Райан сделал соблазняющий взгляд, а потом неожиданно улыбнулся:

— С такой собеседницей мне не светит избавление от мании величия, никогда. Я только начал делать успехи. — Тут он замолчал, словно запутался в словах, — послушай ты такая красивая, я такой неожиданной внешности никогда не видел, хотя всегда мечтал о такой девушке. — Райан отпустил управление гравитоном, и обняв Азию за плечо одной рукой. — Таких как ты, наверное, уже не делают.

— По крайней мере, шестнадцать лет, — и они засмеялись вместе, хотя шутка была глупая. Азии было весело, несмотря на шлейф потерь, и неудач, тянувшийся с самого Эвэдэ.

"Эвэдэ, наверное, этим словом никто уже не пользуется, только горстка неудачников, разбросанных по Омикрон Региону" — размышляла тем временем Азия.

Гравитон безмятежно завис над облаками, впереди, перед ним, далеко внизу скрывался Омикрон, словно выныривая из бесконечного небесного океана. Уже серело, приближался рассвет и Райан погасил свет в кабине, чтоб не смешивать настоящий свет и искусственный.

Сейчас они сидели растерянными. Райан не мог не прикасаться к ней, это затягивало, а Азии было не стыдно даже присутствие абсолютно чужого мужчины. Она наоборот боялась разочаровать его. В душе Райана боролись двое: джентльмен и любовник обходительный с женщинами.

— Извини, тебе не холодно? — Но руками он продолжал раскутывать её, потом словно остановился, — Ничего не могу с собой поделать. Ты такая вся светлая…

Азия уже так глубоко дышала, что не могла ничего ответить, а лишь сглатывала слюну так сильно подходящую. Вместо этого она сама начала прикасаться к Райану.

— Это намного лучше, чем что-то говорить, — Райан снова стал самоуверенным, — но теперь он быстро и максимально аккуратно помогал девочке снимать с себя рубашку, раскутывать и согревать её пальчики своим дыханием.

У Азии были длинные и стройные ноги, у Райана могучий торс. Ему представлялось злым и преступным то, что он сейчас делал, а Азия была такой светлой и беззащитной. Они много шутили и про ситуацию и про её простуженность, но не останавливались.

"Здесь ведь всё так просто. Практически не надо ничего делать. Не то, что любовь с девушками". — Думала Азия. Райан Маршал как титан нависал над беззащитной Азией. Но их глаза сейчас сошлись. Они смотрели точно друг на друга и не высказывали никаких эмоций, кроме как глазами. Это контакт был для Азии даже важнее, чем любой другой. Такого единения у неё ещё никогда ни с кем не было.

Азия ни на секунду не сомневалась, что всё происходит так, как и должно быть. Ведь иначе просто нельзя. Поразительно, но она хотела ребёнка от него от первого встречного и сейчас же. Она находила его, чересчур пленительным, чтоб отдавать себе отчёт в происходящем.

Для Райана она была первой девушкой, которой он мог вот так просто смотреть прямо в глаза, любоваться ею и ни о чём другом не думать. Он любил жизнь во всех её проявлениях, любил влюбляться, особенно любил красоту.

Ими овладело какое-то безразличное отношение к собственному телу и желание принести удовольствие партнёру, такое, какое довольно редко встречается в парах. И откуда им знать как надо. Каждый хотел возвысить партнёра. Все движения, всё, что они делали, было крайне просто. Но приносило максимальное удовлетворение. Несмотря на то, что было крайне неудобно заниматься любовью в гравитоне. И простуженность Азии, и громоздкость Маршала. Всё было идеально. А удовольствие далеко выходило за рамки самого сильно физического влечения.

"Ничего не надо изобретать", — подумали оба почти одновременно. Райан был старше Азии как раз настолько, что они чувствовали себя ровесниками.