Знак неравенства - Наталия Терентьева

— Деточка, я не буду ни на чем настаивать… Но обещай, что полюбишь меня.

Алена сделала едва заметный шаг в сторону.

— Я… постараюсь.

Пожилой композитор взял ее руку и стал долго, бережно целовать.

— Радость моя!

Алена через силу улыбнулась.

— У меня никогда не было невесты… — тихо проговорил Эммануил. — Я закажу тебе платье в Париже. Хочешь?

— Да. Конечно, — ответила Алена, мягко высвобождая руку.

— Ты устала? Хочешь прилечь? Я провожу тебя в твою спальню.

— Да, спасибо.

Эммануил, аккуратно взяв девушку за локоть, торжественно повел в ее комнату.

Алена села на край большой кровати и так и просидела, глядя в окно, пока не стемнело. Она не могла ни читать, ни звонить кому-то. Надо бы позвонить Кире… Алена представляла, что та скажет. Можно позвонить Денису и сказать, что она выходит замуж. А вдруг он ответит: «И слава богу! Давно пора!» Давно пора… Алена вспомнила, как, собирая сегодня утром вещи, все ждала, что он позвонит. Раньше он иногда начинал звонить каждый час, и тогда ей казалось, что они весь день не расстаются. Она представляла себе, как он сидит в своем офисе. Вот он пошел перекусить в соседний ресторан, вот идет по бульвару, остановился у афиши и выбирает фильм или спектакль, на который они вместе пойдут… Конечно, когда он отдыхает с дочкой, он не будет названивать каждую минуту. Да и дорого звонить…

Алена отгоняла от себя сомнения, а они упорно возвращались и возвращались. Почему-то в этот раз она представляла себе Дениса у моря с Маргошей и еще с женой, и ничего не могла поделать. Она не могла ничего поделать и с тем, что уже несколько лет просыпалась в одно и то же время с Денисом — в семь пятнадцать, так в семь пятнадцать, в половине шестого, так в половине. Как и с тем, что, услышав его голос, долгожданный, любимый, не могла ни упрекнуть его, ни начать выспрашивать, где он был и почему не звонил, если он вдруг пропадал на несколько дней…

Когда же они встречались, то все ее сомнения уходили напрочь. Если есть на свете у каждого человека вторая его половинка, то Денис был ее половинкой, так хорошо, так прекрасно было ей с ним каждую минуту. Они часто думали одинаково, только Денис успевал сказать раньше и смешнее, им нравились одни и те же книги и фильмы, они одинаково не любили шумных сборищ и бессмысленных разговоров с малознакомыми людьми…

Почему-то в последнее время Алена все чаще и чаще думала: «А как же Оксана, жена Дениса? Наверное, ей очень плохо… Она же одна теперь…» Как-то она решилась спросить об этом у Дениса. Тот пожал плечами: «Почему она одна? У нее Маргоша». И прекратил все разговоры на эту тему. Получается, что в треугольнике все равно кому-то плохо, и не очень понятно, лучше ли это, если плохо не тебе…

Алена не сразу услышала тихий стук в дверь. Она спустила ноги на пол и ответила:

— Да?

В комнату заглянул Эммануил. Он остановился в дверном проеме, аккуратно причесанный, в темно-синей шелковой пижаме, на которую был накинут такой же распахнутый халат.

— Не спишь? — спросил он, по-прежнему не заходя и комнату.

Алена помотала головой.

— Искал какой-нибудь колпак, чтобы насмешить тебя… С кисточкой…

— Или с бубенчиком… — улыбнулась Алена, но прозвучало это невесело.

Композитор опустился на пол у дверей и положил руки на колени, став похожим на старенького мальчика.

— Как наш малыш? Стучался вечером? — спросил он, ласково глядя на Алену.

— Это пока не малыш, Эммануил, — неожиданно резко ответила та. — Это… зародыш.

Эммануил внимательно посмотрел на нее и понимающе улыбнулся.

— Ну, не буду, не буду… — Он встал. — Целую ножки, любимая, — проговорил он негромко, почти прикрыв за собой дверь.

Алена не знала, что сказать, а он, похоже, ждал ответа и не уходил. Алена опустила голову, он же, не спуская с нее глаз, медленно вернулся в комнату.

— Доброй ночи, — сказал он.

— Вам тоже… спокойной ночи, Эммануил…

— Хочешь, зови меня Эма…

— Нет!.. — вскрикнула Алена.

Композитор приблизился к ней:

— Я чем-то напугал тебя?

— Нет. — Алена отступила назад. — Просто… имя… Я знаю одного человека, которого так зовут.

— Это… он? Твой…

— Нет. Нет!

— Хорошо. Спи, пожалуйста. — Он быстро ушел, сильно прихрамывая.

Утром, за завтраком, Эммануил намазал Алене тонкое печенье маслом, протянул на ладони:

— Я тебя буду всегда кормить, детка, хорошо?

Алена кивнула, стараясь не сталкиваться с ним взглядом.

— Как ты спала?

— Хорошо, спасибо.

«В дверь никто не скребся и по телефону в трубку не дышал…» — подумала Алена и улыбнулась собственным мыслям. Эммануил тут же заметил ее улыбку.

— Ну вот, девочка моя больше не плачет. Ты не будешь у меня плакать… Скажи мне, ты — свободна?

Алена удивленно подняла на него глаза.

— Я имею в виду — чтобы мы могли подать заявление, тебе не придется с кем-то… гм… разводиться?

— Нет, — улыбнулась Алена. — Не придется.

— Прекрасно. Я хочу, чтобы ты прошлась сегодня но магазинам. Вот деньги, — он показал на темную шкатулку, стоящую на буфете, — на мелкие расходы, на хозяйство… Хозяйством тебе, конечно, заниматься не надо. Ко мне приходит замечательная женщина, я, кстати, взял на себя заботу о ее дочери, она тоже… гм… ну, не важно, я как-нибудь расскажу, если тебе будет интересно… А ты, моя радость, купи себе новое платье, какое захочешь, можно розовое… Тебе пойдет… Или, скажем, красное… Мы вечером пойдем к одному человеку в гости. Хочу тебя представить уже как свою жену. — Эммануил посмотрел на Алену, низко склонившую голову. — Почему ты ничего не ешь?

— Я… Да, буду… Хорошо. — Она через силу откусила кусочек печенья, горько пахнущего миндалем или же имитацией миндального запаха. Искусственный ароматизатор, идентичный натуральному. Порошок, пахнущий клубникой, ванилью, миндалем… Сильный, радостный аромат — безоговорочный запах имитации. Чем только не пахнет настоящая клубника… Гнилью, навозом, ящиком, в котором она лежала, толстым целлофаном, которым ее заботливо прикрывали от последних морозов и первого палящего солнца, росой, большими коричневыми жуками, облюбовавшими ее густые кустки, и еще чем-то таким, чем пахнет только живое…

— О чем ты думаешь, малыш? — спросил Эммануил, слегка дотронувшись до щеки девушки и тут же опустив руку.

— О клубнике, — ответила Алена и впервые за завтраком посмотрела на своего жениха.

— Ты хочешь клубники? Нет? Хорошо, пойдем, я тебе сыграю… Помнишь фильм «Земляничная поляна» Бергмана? Там есть изумительный лейтмотив…