Три сестры. Анна (СИ) - Дина Сдобберг

кухню и она зачерпнула воды прямо из озера. Королева склонилась над водой и увидела свою душу. Говорят, что стражники, которым вход в башню был запрещён под страхом лютой казни, потом как один рассказывали, что кричала она, как от лютой боли несколько часов. И умерла. С тех пор остров стал именоваться Мёртвым.

Менялись времена и границы, столица империи давно стала больше того королевства, что принадлежало её основателю. А древний лес, скромно именовавшийся парком, по прежнему окружал кольцом ещё более древнее озеро, в которое не впадало ни одной реки, а оно не становилось меньше, и воды его оставались холодны и непроглядны.

Именно из-за соседства с этим озером Саргенсы, перебираясь в столицу смогли купить настолько огромный участок земли. Цена была более чем приятная. Да и видно увидеть свою душу не боялись, раз даже пристань облагородили и чай пили. Но видно репутация озера стала не слишком надёжным сторожем. Впрочем, кроме стены никаких изменений больше не произошло.

И вот уже Томас Саргенс привёл в дом молодую жену, Стефанию. Этому событию предшествовали несколько лет ухаживаний и помолвки. Зная интересы будущей жены, в день свадьбы Томас Саргенс преподнёс невесте необычный подарок. К свадьбе была расчищена большая часть дикого парка внутри каменной ограды. Сразу за фруктовым садом приглашëнный архитектор создал здание поражавшее своей легкостью и наполненностью воздухом. Украшали его в соответствии с предназначением. Строгие линии устремляющихся вверх колонн и растительный орнамент. Даже для акротер, ваз украшающих балюстраду на крыше, были придуманы колпаки в виде пучков листьев.

За флигелем широким квадратом была выложена дорожка. А вот внутри квадрата были разбиты грядки. Что там должно расти, предлагалось решить теперь уже хозяйке этих мест, Стефании Саргенс. В самом же флигеле было две части, те самые крылья. Одно их них было огромным кабинетом, где хранились гербарии, справочники и подробные рисунки, сделанные самой Стефанией. Именно здесь зарождался и готовился тот самый справочник, черновую копию которого я подарила йерлам.

А вот перебирались, сушились, измельчались, смешивались если было нужно, все те растения, которые выращивала или собирала Стефания Саргенс. Эта часть владений семьи была создана доя Стефании, была ей посвящена и полностью пропитана её духом. Беловолосая и голубоглазая, миниатюрная и изящная Стефания обожала это место. Даже убираться злесь она не позволяла никому другому. Фрай Томас смеясь говорил, что он уверен в любви своей жены, пока его пускают во флигель. Удивительно, но здание стало идеальным отражением своей хозяйки. Казалось, что Анни достаточно закрыть глаза, и оживут картины воспоминаний, эхом зазвучит в шуме ветра голос её матери и смех отца…

В день похорон Стефании, фрай Томас закрыл флигель. И до последнего вздоха соблюдал правило введëное его женой и никого не пускал даже для уборки. Словно время остановилось и для флигеля.

Покойный Фрег и вовсе эту часть владений не любил и обходил стороной. И все грозил снести "развалюху". А когда Анни заикнулась, что хотела бы попытаться навести там порядок, закончилось всё скандалом.

— Что ты собралась там найти, дрянь? Какого-нибудь особенного яда, да? Отравить решила! А потом будешь рассказывать, что я в озере решил искупаться и воды заодно попить? — бушевал Фрег. — Я тебе сейчас покажу, как думать о том, чтобы подсыпать мне дрянной травы твоей мамаши!

Поэтому Анни даже близко больше не подходила к флигелю, чтобы не будить подозрительность мужа. Только издали с грустью наблюдала, как разрушается место, наполненное самыми светлыми и счастливыми воспоминаниями её детства.

— Мрмяяя, — вопросительно мявкнул Лихо, вернувшись ко мне. Словно спрашивал, чего я так медлю.

— Сейчас-сейчас, — улыбнулась я. — Давай осмотрим бывший кабинет.

Но у Лихо были свои планы. Он подошёл ко мне и начал тереться, подпихивая мои ноги сзади. В своё время мне точно так намекали, что пора бы его и побаловать чем-то вкусненьким. Так что я прекрасно поняла, что меня куда-то зовут. Звал меня Лихо в ту половину, где шла работа с травами.

Обычная комната в заброшенном доме. Кем-то поломанные шкафы, перевёрнутые столы. Ставни, которыми закрывали окна, чтобы травы сохли естественно, без участия солнца, упавшие на пол и разбившиеся. И слой паутину повсюду, куда падал взгляд.

— Подожди, — прищурилась я. — Мне кажется?

Я встала с другой стороны, чтобы посмотреть на одну из горок обломков.

— Мруммяу, — довольно муркнул Лихо и просочился, как это умеют только коты, именно под эту кучу.

— Значит, не показалось. Пыли на этих обломках действительно меньше. — Не менее довольно хмыкнула я.

Глава 31

Вопросы дружным роем вились в мыслях. Кто устроил здесь погром? В памяти, доставшейся мне от Анни, ответа не было. А вот я помнила нечто подобное.

Похоронку на отца мама приняла спокойно. Закаменела лицом, потемнела взглядом, губы сжались в узкую, потерявшую цвет полосу. Да плечи вдруг откинулись, делая её спину идеально прямой. Плачущей её никто не видел.

— Окаменела с горя. Сердце бы только выдержало, — только и шептали соседки.

А потом меня Тося позвала в дровяной сарай. Там у отца был свой закуток, где он строгал из дерева всякие поделки во время отдыха. И там тоже всё было разгромлено чуть ли не в щепки. Ещё и поленья сверху накиданы. Словно мама так вымещала обиду, что ушёл, оставил насовсем. Ведь до этого мать даже за порядком здесь следила, не позволяла пыли оседать. Ждала.

Вот похоже и фрай Томас выплëскивал своё горе в особом месте, принадлежавшем только жене.

Или всё же уже новый хозяин крушил здесь всё что-то разыскивая? Но что могло понадобиться здесь Фрегу? В любом случае, я надеялась, что на часть вопросов получу ответ, разобрав ту часть завала, на которой слой пыли был меньше. Прикинув сколько времени прошло с убийства сорра Фрега… Вполне может быть он сам или его убийца.

С завалом пришлось повозиться. А когда я его разобрала, то оказалось, что ничего там нет. Но это был тот самый случай, когда верить собственным глазам было нельзя.

Не дожидаясь, когда я разберусь, в чём причина, Лихо набросился на один из камней, которыми был выложен пол. Камень плотно прилегал к стене, но кот отчаянно скрëб когтями по его контуру. Я взяла подходящий обломок и начала с нажимом водить по контору камня там, куда старательно указывал мне Лихо. Почти сразу обломок провалился в шов между камнями.

После нескольких минут старания, я вытащила камень из кладки. И обнаружила ещё несколько рядов камней. Меньше размером и явно для чернового пола.

— Знаешь,