Сталин - Ласло Белади

После убийства Кирова началась подготовка к организации больших процессов, проводилось расширение сети исправительно-трудовых лагерей, осуществлялись массовые высылки. В сентябре 1936 года Сталин и Жданов, отдыхавшие в Сочи, направили телеграмму членам Политбюро, требуя замены наркома внутренних дел Ягоды, подготавливавшего первый большой публичный процесс, мотивируя ее тем, что ОГПУ на четыре года отстает в разоблачении троцкистских и других контрреволюционных элементов. Эпоху 1937 — 1938 годов в народе называют «ежовщиной» по имени преемника Ягоды — Н. И. Ежова, назначенного наркомом внутренних дел. Однако массовые репрессии против простых советских граждан, против руководящих партийных и государственных кадров, обезглавливание командования Красной Армии, создание огромной сети лагерей в Сибири и других местах не могли происходить без одобрения Сталина, а аресты и ликвидация многих тысяч руководителей — без его личного и прямого указания. Списки руководителей, подлежащих ликвидации, действительно готовил нарком внутренних дел, но для их одобрения требовалась виза Сталина и Молотова, а нередко и Кагановича. В 1937 — 1938 годах Ежов представил примерно 400 таких списков. По одним сведениям, в них содержалось много тысяч имен, некоторые источники называют 40 тысяч лиц.

«Сложилась порочная практика, когда в НКВД составлялись списки лиц, дела которых подлежали рассмотрению на Военной коллегии, и им заранее определялась мера наказания. Эти списки направлялись Ежовым лично Сталину для санкционирования предлагаемых мер наказания», — говорил Н. С. Хрущев на XX съезде партии.

Хотя Сталин пытался оправдывать политику массового террора выдвинутым им тезисом обострения классовой борьбы по мере строительства социализма, это никоим образом не уменьшает его личной ответственности. Сфабрикованные процессы и другие подобные акции были самыми громкими проявлениями волны террора, прокатившейся по всей стране. Первый большой процесс был сфабрикован по делу бывших руководителей так называемой «ленинградской оппозиции» — Зиновьева и Каменева.

Зиновьев и Каменев были арестованы вскоре после убийства Кирова. Первый процесс над Зиновьевым и его сторонниками состоялся 15 — 16 января 1935 года в Ленинграде. Всего перед судом предстало 19 обвиняемых в качестве членов так называемого «московского центра». С одной стороны, проводилась непосредственная параллель с делом 1932 года о «правой группе» Рютина, с другой стороны, это перекликалось с процессом «ленинградского центра», руководителем которого считался убийца Кирова Николаев и члены которого по обвинению в террористической деятельности были казнены в декабре 1934 года. Согласно обвинению, зиновьевцы несли моральную ответственность за убийство Кирова. Однако обвинительное заключение содержало и такие невероятные положения, как стремление обвиняемых к реставрации капитализма, разжигание террористических настроений и так далее. Обвиняемые не признали себя виновными ни в чем, за исключением моральной ответственности. Они отрицали, что знали что-либо о деятельности заговорщиков, о подготовке убийства. 16 января был объявлен приговор. Зиновьев получил 10 лет, Каменев 5 лет тюремного заключения, с тех пор они так и не вышли на свободу. Этот пример показывал, что Сталин стал располагать все большей, правда еще не совсем неограниченной, властью в Политбюро и партии, поскольку ранее никогда подобные меры не принимались по отношению к деятелям разгромленной оппозиции.

Летом 1935 года со ссылкой на то, что следственные органы получили в свое распоряжение новые материалы, которые иначе освещают роль Каменева, был затеян новый процесс. На основе части 8 пресловутой 58-й статьи Уголовного кодекса РСФСР ему было предъявлено обвинение в террористических действиях против руководителей Советского государства. Каменев тогда получил дополнительный срок тюремного заключения. Именно во время второго процесса над Каменевым было распущено Общество старых большевиков, начата кампания против А. С. Енукидзе. За этими акциями угадывалось и официальное стремление узаконить новый подход к истории партии до октября 1917 года, ведь Общество старых большевиков было само по себе живой партийной историей. Енукидзе же выступал со статьями по истории революционного движения Закавказья. Тогда, в период расправы с поколением старых большевиков, настоящая, фактическая история партии не имела уже права на существование.

Концепция январского процесса 1935 года к началу 1936 года претерпела коренное изменение. К этому времени были проведены аресты, связанные с подготовкой будущего процесса, шли допросы, которые должны были подтвердить, что в стране существовал троцкистско-зиновьевский террористический центр. Собственно, пересмотр процесса 1935 года был направлен на то, чтобы доказать существование заговора объединенной оппозиции 1926 года. Из арестованных выбивали показания такого рода.

В подработанном варианте обвинительного заключения особый акцент был сделан на четверых из девятнадцати осужденных в 1935 году — Г. Е. Зиновьеве, Л. Б. Каменеве, Г. Е. Евдокимове, бывшем секретаре ЦК, и И. П. Бакаеве, бывшем председателе Петроградской губернской ЧК. На скамье подсудимых рядом с ними находились четверо бывших сторонников Троцкого — И. Н. Смирнов, старый большевик, член партии с 1899 года, бывший член ЦК, которого в Сибири называли «сибирским Лениным»; бывший нарком по делам почты С. В. Мрачковский, который в 1927 году организовал троцкистскую типографию; В. А. Тер-Ваганян, журналист, бывший главный редактор журнала «Под знаменем марксизма», с 1935 года находившийся в ссылке; наконец, Е. А. Дрейцер, руководитель охраны Троцкого, активный участник оппозиционной демонстрации 1927 года. Был арестован также И. И. Рейнгольд, бывший руководитель текстильного синдиката. Среди обвиняемых находился также писатель и драматург Р. В. Никель, который одно время возглавлял секретариат Зиновьева.

Зиновьев вначале все отрицал, но в июле вынужден был уступить насилию. Он, видимо, считал, что возможно «возвращение» в партию путем дачи ложных показаний на судебном процессе. Он полагал, что Сталин как человек, олицетворявший волю партии, вероятно, стремится к компромиссам с бывшей оппозицией, поскольку не может руководить страной без старой ленинской гвардии.

Новым указом ЦИК СССР был несколько изменен порядок проведения политических процессов, действовавший с 1 декабря 1934 года, восстановлен открытый порядок судебного заседания, разрешено использование адвокатов, можно было также подавать прошение о помиловании.

Первый публичный политический процесс по делу о так называемом «антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре» был проведен Военной коллегией Верховного суда СССР 19 — 24 августа 1936 года в Москве. Согласно предъявленному обвинительному заключению обвиняемые, выполняя прямые указания Троцкого и под его руководством, создали тайный террористический центр, который действовал в СССР с 1932 года. Этот центр якобы дал указание о покушении на Кирова, и члены центра, поддерживавшие тесные связи с гестапо, готовили убийство Сталина, Ворошилова, Кагановича, Орджоникидзе и Жданова. Обвиняемые поставили своей целью свержение Советской власти, реставрацию капитализма. Начало антипартийной деятельности Зиновьева и Каменева обвинение относило к октябрю 1917 года, подчеркивая, что с самого начала они выступали против ленинской программы строительства социализма.

Зиновьев признал себя виновным по всем неимоверным пунктам обвинения. Каменев упомянул имена Радека, Сокольникова и Преображенского, с которыми он поддерживал связь в ходе своей преступной деятельности. Он также признал себя виновным и просил, чтобы пощадили членов его семьи. Смирнов решительно отклонил обвинения в террористической деятельности, признав только то, что он входил в центр. Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила всех участников процесса к высшей мере наказания — расстрелу и полной конфискации имущества. Президиум ЦИК СССР отклонил ходатайства о помиловании осужденных. Приговор был приведен в исполнение 25 августа 1936 года.

Возникает правомерный вопрос, как могло произойти, что участники всех этих процессов, принципиальные старые большевики, многие из которых были руководителями Октябрьской революции, соратники Ленина публично, перед общественным мнением страны и мира признавали себя шпионами, террористами, иностранными агентами. Для того чтобы попытаться дать ответ на этот вопрос, мы можем пользоваться только косвенными данными. К числу первых относится получившая в то время широкое распространение версия, которая позже подтверждалась различными свидетельствами, что такие признания требовались партии, и обвиняемые в интересах партии согласились на участие в этом позорном судебном фарсе. Согласно данной версии, партия должна была продемонстрировать единство, которое было выковано в борьбе с Троцким, и она могла это сделать, только окончательно рассчитавшись со всеми оппозиционерами, которые когда-то поддерживали или могли поддерживать связь с Троцким. В то же время более или менее документально подтвержденным историческим фактом является то, что главные обвиняемые на первом московском процессе получили обещание, что, если они сделают требуемые признания, признают себя виновными, оказав тем самым партии последнюю услугу, то им, как и членам их семей, будет сохранена жизнь.