Волчица и пряности - Том 2 - Исуна Хасэкура

В итоге Лоуренсу удалось раздобыть три румиона у четырех человек, причем трое из них сказали, что деньги можно не возвращать. Нетрудно было представить, как именно Лоуренс убедил их дать ему денег.

Конечно же, от трех до сорока семи румионов было очень и очень далеко. За то небольшое время, что у него оставалось, Лоуренс попытался с помощью этих трех румионов заработать что-нибудь еще. Но ничего из этого не вышло. Ведь чтобы собрать эту сумму, Лоуренс собственными руками разорвал личные связи, которые так важны для успешной торговли.

Итак, шансов заработать деньги традиционным путем практически не оставалось.

Однако прежде чем думать об этом, Лоуренс хотел сделать кое-что еще. Прежде чем пытаться заработать деньги, он должен был кое-что спасти. Именно ради этого Лоуренс бегал по всему городу, умоляя других дать ему в долг и не думая о последствиях.

Он все вспоминал ощущение руки Хоро, которую он ударил, и всякий раз сердце его кололо, будто в него попала стрела.

Войдя в постоялый двор, Лоуренс увидел за стойкой у входа владельца заведения, с трудом сдерживающего зевоту. По законам Рубинхейгена владелец постоялого двора не мог уйти на ночлег, пока к себе не вернутся все постояльцы. Если постоялец не возвращался до полуночи, следовало сообщить об этом ночной страже.

Это была мера против воровства и других ночных злодеяний.

- Да ты рано сегодня.

Пропустив мимо ушей ехидное замечание владельца, Лоуренс направился к себе в комнату.

Комната располагалась на третьем этаже. Лоуренсу даже думать не хотелось о том, что Хоро могла не вернуться в постоялый двор, а пойти куда-то еще.

Остановившись перед дверью, он сделал два быстрых вдоха и лишь затем протянул руку к дверной ручке.

Решив, что дверь все равно будет скрипеть, рывком он ее откроет или постепенно, Лоуренс открыл дверь с силой.

Здания в Рубинхейгене стояли настолько плотно, а посетителей было настолько много, что комната с кроватью уже считалась роскошной. В середине небольшой комнаты Лоуренса стояла простая кровать, а у окна такой же простой столик. Такая комната стоила немалых денег.

Но сейчас Лоуренс был даже рад, что комната тесная. Если бы здесь было просторнее, он бы колебался, можно шуметь или нет.

В пробивающемся через окно лунном свете Лоуренс увидел Хоро, лежащую свернувшись на кровати.

- Хоро.

Краткий звук утонул в темной комнатке, словно Лоуренс и не произносил его вовсе.

Хоро не шелохнулась.

Но если бы Хоро вовсе не желала его больше видеть, вряд ли она вообще вернулась бы сюда. То, что она лежала на кровати, означало, что намерения у нее другие.

- Прости.

Никакие другие слова, кроме «прости», не подходили. Но Хоро по-прежнему лежала не шевелясь.

Лоуренс не верил, что она спит, и потому шагнул в комнату. Затем он резко втянул воздух.

Внезапно он ощутил, что под ногой у него как будто множество острых ножей. Струйки холодного пота побежали у него по спине, и он быстро убрал ногу. Кошмарное чувство исчезло.

Лоуренс кинул взгляд на пол у себя под ногами, затем на лежащую в кровати Хоро.

Если человек действительно в гневе, даже поблизости от него другим кажется, что их жжет. Думая, что этого не может быть, Лоуренс осторожно протянул вперед руку. Ощущение в руке было немыслимым. Он вправду чувствовал пламя гнева Хоро. Жар и в то же время ледяной холод исходили от нее.

Лоуренс решительно двинул руку дальше. Рука словно погружалась в раскаленный песок, под слоем которого были сокрыты острые лезвия. Лоуренсу казалось, что вот-вот его рука обратится в пепел и одновременно будет рассечена на кусочки.

Ему вспомнилось, как он в подземелье впервые увидел истинное обличье Хоро.

Он собрал волю в кулак и сделал шаг вперед.

И в это мгновение –

- Ай!

В это мгновение в воздухе что-то прошелестело. Лоуренс заметил, как одеяло, которым была накрыта Хоро, резко шевельнулось, и что-то твердое ударило его по руке и отбросило ее назад. Оказалось, что ударил его огромный, распушенный до невозможности хвост. Боль, оставшаяся в руке, не дала Лоуренсу повода думать, что это был сон или что ему привиделось.

И тут он понял. Это было то самое чувство, которое испытала Хоро, когда Лоуренс отбросил ее руку. Лоуренс хотя бы был готов к такому в душе, но для Хоро это наверняка оказалось совершенной неожиданностью. Тем больнее ей от этого стало.

Лоуренс в который уже раз обругал себя за свою ошибку.

Затем он извлек из-под одежды кожаный мешочек и кинул его на кровать.

Это были те самые деньги, которые он изо всех сил пытался занять, невзирая на возможные последствия.

Те самые деньги, на которые он променял все связи, установленные им здесь за многие годы.

- Вот деньги, которые я собрал собственными силами, всего три румиона. Нужно собрать еще больше сорока румионов, но у меня нет идей. Я хотел использовать эти деньги, чтобы с их помощью заработать еще, но... у меня в голове кончились идеи.

Лоуренс словно разговаривал с придорожным камнем; ответа на его слова не было. Чуть прокашлявшись, он продолжил.

- Я не смог придумать ничего лучше, чем отнести деньги в игорный дом. Однако если их поместить в достойные руки, на них можно заработать больше и больше денег. Поэтому я решил отдать их тебе.

Из окна, выходящего на улицу, донеслась пьяная песня.

- Кроме того, когда положение совершенно безвыходное, первый, кто воспользуется этими деньгами, окажется в выигрыше. Сейчас лишних три румиона к моему долгу мало что изменят.

Лоуренс уничтожил свои связи в обмен на эти деньги наполовину потому, что верил: Хоро с ее мудростью сможет с этими деньгами заработать больше. Вторая половина – просто потому что он хотел, чтобы у Хоро были деньги.

Конечно, они договорились лишь на словах, но Лоуренс действительно обещал Хоро, что отвезет ее в леса севера. Кроме того, если бы они просто расстались после того, как Лоуренс отбросил руку Хоро, это было бы слишком тягостно.

Будучи торговцем, Лоуренс чувствовал, что обязан хотя бы оставить Хоро немного денег.

Но ответа от Хоро по-прежнему не было.

Лоуренс сделал шаг назад, затем развернулся и, толкнув дверь, вышел в коридор.

Он чувствовал, что оставаться в комнате больше не в силах.

Спустившись по лестнице, он направился к входной двери. Владелец постоялого двора вновь начал ругаться, что Лоуренс уходит в столько поздний час, но он вновь пропустил все мимо ушей и вышел на улицу.

Пьяная песня, которую он слышал еще в комнате, неразборчиво доносилась откуда-то слева.