Собака мордой вниз - Инна Туголукова

– Ничего себе отбрила, – расстроилась Соня. – Вот гадина!

– Да ты сама виновата, – пожала плечами Нинка Капустина. – «Ах, простите, извините, будьте добры, не откажите в любезности», – передразнила она. – Кто же с ними так разговаривает?

– А я по-другому не умею.

– Зато я умею. Эта сучка задунайская вчера на базаре валенками торговала, а сегодня думает, ей все позволено, потому что хрен сосет у начальника службы безопасности.

– Что она у него делает? – вытаращила глаза Соня.

– Что она у него делает, тебе в кошмарном сне не приснится, – заверила Нинка.

– Ты-то откуда знаешь? Свечку держала?

– Знаю, если говорю. Дай сюда трубку.

Она потыкала кнопки пальцем, состроила зверскую физиономию и сказала голосом Козьей Морды:

– На каком основании вы отказались записать мою сотрудницу на прием к руководству?…А вам не кажется, что вы превысили свои служебные полномочия? Еще один подобный прокол, и мы вам такую мотивировку сформулируем, что полетите в родной Мухосранск быстрее собственного визга. И никакая безопасность не поможет. Вы, конечно, понимаете, о чем я. Это во-первых. И во-вторых, не ваших куриных мозгов дело, о чем ответственные работники беседуют с руководством на личном приеме. Я понятно излагаю? Так когда записана Образцова?…А почему не на этой? Смотрите, я проверю.

Нинка нажала кнопку отбоя и победно взглянула на Соню:

– Во вторник на следующей неделе, в пятнадцать часов. На этой, говорит, все занято. Врет, конечно, ну и хрен с ней.

– Нин, ты что, белены объелась? А если узнают?

– Не узнают.

– А вдруг у Козьей Морды будут неприятности?

– У таких, как она, неприятностей не бывает. Только благодарности в личном деле, почетные грамоты и денежные вознаграждения.

– И все же…

– Короче, Склифосовский! Скажи лучше спасибо своей подруге и объясни подоходчивей, зачем рвешься к начальству?

– Я… хочу извиниться.

– Извиниться? – опешила Нинка. – Уж не за того ли придурка, которого я козлом назвала?

– Ну… – неопределенно протянула Соня.

– И эта ненормальная еще спрашивает, не траванулась ли я беленой! – всплеснула руками Нинка Капустина. – А сама-то ты чем объелась? Мозгами с горошком?

Ответить Соня не успела, поскольку зазвонил мобильный, и на дисплее высветилось имя «Маша» – подпольная кличка майора Шарафутдинова. Соня придумала ее после того, как обнаружила, что сама проходит в его мобильном списке абонентов под кодовым названием СОБР. Для майора – Софья Образцова, для жены – Специальный отряд быстрого реагирования. Остроумно, правда? А главное, удобно и вообще просто замечательно.

Далее в списке имен значились ОМОН, РУБОП и ОБЭП. И Соня с Мартой немало повеселились, разгадывая сии замысловатые аббревиатуры. Не в смысле истинного значения, естественно, а на предмет замаскированных в них дам. А в том, что за сими грозными обозначениями сокрыты именно дамы, лично у Сони не было ни малейших сомнений. Впрочем, как и права трепыхаться по этому поводу.

С Шарафутдиновым они встречались довольно часто, если учесть его сумасшедшую работу, семью и список закодированных абоненток, которых тоже приходилось окучивать время от времени.

А может быть, она ошибалась. В смысле ОМОНа и РУБОПа. Может, именно она, Соня, и была той единственной и любимой женщиной майора Шарафутдинова, о которой поют песни и слагают стихи. Если, конечно, забыть при этом о жене с дочками. Но разве можно об этом забыть?

Жену звали нежным именем Гюльнара, старшую дочку загадочным – Рушана, а малышку – Наиля. «Мои-то три беды», – говорил о них майор Шарафутдинов. И это все, что слышала от него Соня. Он никогда не рассказывал ей о своей семейной жизни в отличие от Даника, который вечно ныл, жаловался, возмущался и недоумевал.

Инициатором их встреч всегда был Рафик. И Соню, честно говоря, пугала его неподдельная огненная страсть. Возможно, не последнюю роль здесь играла ее собственная сдержанность. А лукавить с ним она не хотела. Это был праздник плоти, феерически яркий, но душе на нем не было места. И Соня знала – когда Раф остынет, когда отпадет от нее, охваченный новой любовью, она будет вспоминать о нем с нежностью, но без грусти, все реже и реже, пока совсем не забудет. И даже желала этого, и ждала, и тяготилась, потому как нести тяжело, а бросить жалко. И боялась потерять в нем надежного друга, преждевременно оттолкнув, обидев, ущемив хрупкое мужское самолюбие…

– Алё, ты слушаешь?

– Да-да, – спохватилась Соня. – Конечно, слушаю! А как же.

– Значит, завтра я отъеду на пару дней, по работе. А у тебя в четверг тестирование, не забыла?

– В четверг? Ты же сказал, восемнадцатого?

– А в четверг, по-твоему, какое?

– Какое?

– Ну, Соня, что за детский сад! – расстроился майор Шарафутдинов. – Я договорился, люди ждут. Если ты не хочешь, так и скажи.

– Ну ладно-ладно. Все пройдет нормально. Приедешь – позвони. Я… буду скучать…

– Считай, что я поверил…

Сразу после тестирования впечатленная Соня поехала к Марте. А поскольку тетка кулинарией, мягко говоря, не увлекалась, заказала по мобильному пиццу на дом, пару салатиков и упаковку томатного сока. Так что к дверям они подошли одновременно с курьером, и, приняв у него коробку с пакетом и вручив взамен нужную сумму, Соня нажала на звонок, будучи во всеоружии.

– Быстро накрывай на стол! – весело распорядилась она. – Я голодная, как сорок тысяч братьев! Позавтракать не успела. А в этом дурацком тесте семьсот вопросов. Семьсот! Ты можешь себе представить? И каких вопросов! Вот послушай, я выписала некоторые, самые убойные: «У меня бывает кал черного цвета». А? Каково? Через это мелкое сито не проскочит ни один засранец, способный очернить своими нетрадиционными испражнениями девственную чистоту наших внутренних органов, то бишь милиции.

– Как только они туда просеиваются, хотелось бы знать, – злобно ощерилась Марта. – Эти твои засранцы. На прошлой неделе поехала с клиентом в Красногорск. Он по дороге на дачу сбил возле Дедовска старичка прохожего. Тот умер в больнице. Так два сопляка дознавателя из местного РОВД – в моем присутствии! – говорят ему: «Зачем тебе бабки тратить на адвоката? Плати нам, и мы порешаем все вопросы».

Сегодня ночью звонит мне тетка – сына арестовали с наркотиками. Договорились с ней встретиться утром, заключить договор на защиту. А следователь наркоконтроля, который ее отпрыска допрашивал, сказал: «Если заключите договор с адвокатом, которого я укажу, и передадите ему десять тысяч долларов, мы отпустим вашего сына под подписку о невыезде. А уж как дальше дело пойдет, гарантировать не могу, поскольку взяли его с поличным».