Конец белого Приморья. Последний поход белоповстанческой армии - Борис Борисович Филимонов

в любую минуту. Днем же усиленно производились работы по проложению третьей линии проволочных заграждений, рытью добавочных окопов и т. д. Между прочим, артиллерийская оборона села была изменена – первое (офицерское) орудие полковник Романовский решил поставить на входе на площадь у школы. Второе же орудие осталось на своей прежней позиции у Волостного правления. Стараниями прислуги этого орудия оно оказалось обнесенным надежным валом из мешков с землей для прикрытия прислуги от ружейных и пулеметных пуль. Кроме того, был вырыт блиндаж для укрытия прислуги на случай артиллерийского обстрела. Прислуга первого орудия – офицеры, как обычно, поленились работать так старательно и аккуратно, как то было произведено солдатами второго орудия по приказу командира орудия, поэтому первое орудие не оказалось столь прочно прикрытым, как второе. Офицеры ограничились одним окопом да несколькими мешками с землей. Отметим также и то, что после второго боя в Ивановке почти все жители ее выехали из села, обосновавшись временно по заимкам. «Удовольствия» двух боев насытили их по горло, и попадать лично в катавасию третий раз у них, очевидно, не было никакого желания.

Известие о появлении «регулярки» в Ширяевке было встречено чинами Ивановского гарнизона без особой радости. «Серьезно, видимо, красные решили приняться за нас, – говорили между собой белые бойцы, – два раза устояли, устоим ли в третий раз?»

6 октября, после обеда, когда солнце стало уже клониться к горизонту, ударяя своими косыми лучами в глаза красным, занимающим Ширяевку, которая для белых находилась теперь в наилучшем освещении, конные сотни Ивановского гарнизона двинулись в разведку на Ширяевку. Восточно-Сибирская артиллерийская дружина также выехала с обоими своими орудиями за общественный амбар по дороге к кладбищу. Тут оба орудия стали в кустах на позицию и затем по карте, с дистанции в 5 верст, открыли огонь но Ширяевке. Красные опять стали было выматывать из деревни, но на этот раз в несравненно большем числе и лучшем порядке, чем то было 18 сентября. Конная разведка пощупала противника, но далеко не уходила, и к сумеркам Ивановский гарнизон был опять у себя на месте.

7 октября прошло в несколько напряженном настроении от ожидания: «Придут или нет? Будет бой или нет?» За смутно тревожным днем наступила еще более напряженнотревожная ночь.

Как уже указано в предыдущей главе, Поволжская группа генерала Молчанова после боя под Свиягином была переброшена в ночь с 6 на 7 октября в Спасск. Здесь, в Спасске, 7 октября утром происходит разбивка участков обороны, как для пехоты, так и для артиллерии. Прикамский стрелковый полк получил для обороны военный городок, находящийся на правом фланге белых. Анненковская дружина помещена на центральном железнодорожном участке. Приволжский полк занял левый фланг белого расположения, то есть разбросанное село Спасское.

Красные, не обнаружив утром 7 октября против себя противника, не стали даром терять времени и немедля двинулись вперед. Ими были заняты в этот день станция Свиягино, селения Васильевка, Белая Церковь. Конные дружины Московского полка, ввиду этого продвижения противника, отходят на Кронштадтскую, а затем дальше на Константиновку. Красная конница напирает, и 3-й Забайкальский конный полк красных выбивает белых из Константиновки и понуждает их к дальнейшему отходу через Бусевку и Славянку в Красный Кут. Следуя за белыми, красные занимают Бусевку и Зеленки.

Утром 8 октября разведка красных замечается белыми против Спасска. Разведка постепенно усиливается.

Дав краткое освещение обстановки на участках Сибирской казачьей и Поволжской групп, должно также сказать хоть несколько слов о том среднем участке, который связывал оба указанных в одно целое. Это будет район ст. Мучная – разъезд Кноринг. На восток от него тянулось бездорожное горнолесистое пространство. На западе же находилась болотистая долина нижнего течения реки Лефинки или Лефы, как то она значилась официально. Таким образом, этот участок являлся весьма пассивным. Охрана его входила в ведение командующего Сибирской стрелковой ратью, выделившего сюда первоначально отряд самой незначительной численности, так как главные силы Сибирской стрелковой рати были заняты в то время очищением от красных Приханкайля. Позднее, в двадцатых числах сентября, сюда в Черниговку перешел Западно-Сибирский отряд полковника Аргунова. В дальнейшем же, согласно директиве воеводы Земской рати, вся Сибирская стрелковая рать, за исключением пограничной дружины (не полка ли? В рукописи генерала Смолина указано «дружина»), должна была сосредоточиться к 8 октября в районе ст. Мучная – село Черниговка.

В течение 8 октября части Сибирской стрелковой группы сосредотачивались в Черниговском районе и к вечеру этого дня расположились в:

В 4 часа утра 8 октября в Ивановке один из казаков-енисейцев вышел по какой-то своей надобности из избы на двор. За забором этого двора проходила последняя наружная линия проволочных заграждений. В ночной тишине казаку почудился какой-то шепот за забором. Он замер на месте и услышал тихий разговор двух человек. Говорили по-корейски. Дело было ясное: красные уже пожаловали в Ивановку. Не окликая разговаривающих, казак незаметно для них удалился и сразу же рапортовал по начальству.

В 4 часа 15 минут произведена побудка людей гарнизона: «Красные в деревне». Молча, бесшумно и поспешно выходили люди из темных хат и быстро расходились по своим постам. Заамуниченные лошади (с 17 сентября их еженощно заамуничивали) насторожились. Первое орудие, стоявшее в упряжке на площади у хаты, на полпути между школой и Волостным правлением, тихонько позвякивая, прошло на свою позицию у школы. Орудие снялось с передка. Коней отвели за дом…

Второе орудие стояло на своей оборудованной позиции. Енисейцы занимали участок от Волостного правления до больницы включительно. Сибирцы – участок от школы к Большой улице и дальше вдоль реки Ивановки… Ночной мрак был в полной своей силе, бледная луна тихо плыла по небу, волны густого, белесоватого тумана плотно окутывали землю, в десяти шагах ничего не было видно. Красные не наступали, а белый гарнизон лежал на своих позициях, будучи готовым каждую минуту открыть огонь. Жутко тянулись минуты. Стало светать. Луна бледнела. Туман, казалось, начал таять. Сырость между тем пронизывала до костей. Напряженные и без того нервы натянулись еще более. Все готово к бою, а противник молчит… Стало уже почти совсем светло, волны белесоватого тумана таяли, и тогда, ровно в 5 часов утра 8 октября, раздался первый из пяти орудийных выстрелов красной батареи. Эти пять выстрелов были сигналом для красной пехоты к атаке. Пять выстрелов – вероятно, по числу концов красной советской звезды. Орудие смолкло, оно, как белые выяснили потом, ушло сразу после этих пяти выстрелов из-под Ивановки к Ляличам, в распоряжение товарища