Пепелище славы - Роджер Джолли

«Это всего лишь урок на будущее, а вовсе не повод предаваться безнадеге», – убеждал он себя. Получалось неважно: сама обстановка способствовала погружению в мрачную трясину растущего отчаяния.

«Уршнак просидел здесь десять лет, и не спятил… Он что, выходит, крепче меня?»

Такие соображения подействовали на Орога, словно засыпанная под рубаху пригоршня снега (таким способом «добрый» братец нередко заменял более мирные варианты побудки). Он прекратил бесполезные самобичевания и сам не заметил, как быстро вернулся к хладнокровной логике, подаренной новой личиной; маской, снимать которую с каждым днем было все труднее и труднее.

Первым встрепенулся эльф. Приподняв голову, он начал вслушиваться во что-то. Скоро и Орог различил далекий грохот грубых орочьих сапог.

Отблески факела резанули ослепляющим сиянием по привыкшим к темноте глазам. Орог болезненно зажмурился, а когда, наконец, смог без труда поднять веки, то увидел физиономию «старикана», свесившуюся над колодцем.

Он не успел выучить всех по именам, но этого узнал сразу. Ригги, младший воин трехсот с лишком лет от роду. Извечный посыльный и кукла для отработки ударов.

– Здравствуй, Ригги, – сказал Орог самым мягким голосом, на который был способен посланник всемогущего Темного Владыки. – Ты и твои товарищи поддерживают предателя, отвернувшегося от милости нашего Повелителя.

– Но… Он сказал… Я не знаю…

– Значит, ты способен допустить мысль, что жалкие маги длинноухих своим глупым колдовством могли уничтожить Владыку?

– От Владыки не было вестей триста лет… Мы думали…

– Задача воина сражаться, а не думать! Стоило Повелителю отвлечься на какие-то триста лет, а уши у вас уже доросли до размеров эльфийских! И в них пролезают все сплетни, выдуманные врагами, чтобы сеять раздор в ряды наших армий!

Ригги виновато вжал голову в плечи. На этот раз никто не мог дотянуться до младшего, чтобы отвесить тумака, но он настолько привык к колотушкам, неизменно сопровождающим гневные речи, что принятие защитной позы получалось само собой.

– Но мы не знаем, кого слушать! – несчастно признался он. – Сначала один вождь, потом другой…

– И это служит вам некоторым оправданием, – смягчился Орог. – Но ты не ответил на вопрос. Могли, по-твоему, ушастые маги оказаться могущественнее Темного Владыки? От более прямой формулировки младший воин испуганно задрожал.

– Владыка – самый могущественный… – пролепетал он заученную с малолетства истину.

– А теперь скажи мне, Ригги. Мог ли вождь клана не знать таких очевидных вещей?

– Это все знают, – с ужасом отозвался тот.

Примерный воин Черного Солнца был достаточно туп, чтобы порадовать своим интеллектом любого из высших чинов темной армии. И все же, после серии последовательных упорных намеков, он сообразил, куда клонит урук-хай с глазами цвета янтаря, пылающими из темноты колодца.

– Теперь ты понимаешь, как опрометчиво было слушать приказы Уршнака? – вкрадчиво поинтересовался Орог.

– Он… предатель!

– Совершенно верно, Ригги. И сейчас тебе выпал шанс послужить нашему Повелителю. В твоих руках – честь клана Черное Солнце, что будет запятнана на вечные времена, если никто из воинов не остановит предателя.

Выслушав этот вдохновенный бред, Ригги преобразился на глазах. Плечи его распрямились, а на лице появилось выражение такой непередаваемой гордости, что Орогу даже стало немного совестно за совершенный обман. Впрочем, радовался младший воин недолго. Очень скоро его гордость сменилась крайней озадаченностью.

– Но что я могу сделать? – спросил он. – Все только и знают, что пинать меня и давать самую тяжелую работу… Никто даже слушать меня не будет!

«Да, инициативы от него ожидать явно не стоит. Может, оно и к лучшему», – решил Орог и поспешил успокоить своего нового подчиненного:

– Тебе не надо никого убеждать. Все, что от тебя требуется, это помочь мне выбраться из колодца и сообщить Уршнаку, что пришел и не застал здесь никого. И ни слова из того, о чем мы здесь говорили. Понятно?

Ригги усердно закивал. По коридору послышался его поспешный топот. Не пошло и нескольких минут, как он вернулся обратно, и на дно колодца упала прочная узловатая веревка. Очень скоро «урук-хай» был уже наверху.

– Уршнак меня убьет, – вздохнул младший воин обреченно.

– Ему будет не до того, – отрезал Орог и обернулся к колодцу, где смутно виднелась у дальней стены сжавшаяся фигурка Эльвидара. – Эй, ушастый! Ты хорошо обдумал мое предложение? Эльф шевельнулся, но ничего не сказал.

– Если согласен, лезь сюда! У тебя остался последний шанс исправить свою ошибку!

Еще некоторое время Эльвидар медлил с решением, а потом вдруг резво вскочил и, не колебаясь, схватился за веревку. Орог готов был поспорить, что поторопила эльфа с действиями следующая неожиданная мысль: «Они же убьют меня как ненужного свидетеля!»

Очень тихо двое беглецов и один новоиспеченный герой проскользнули по коридору, ведущему к реке. Бесшумная походка была естественной для всей эльфийской расы. Меховые сапоги Орога присвоил кто-то из воинов Черного Солнца, но охотник и без них умел ступать тихо, приходилось лишь следить, чтобы не царапали о камень когти. И даже Ригги старался меньше громыхать своими грубыми подошвами, хотя как раз ему прятаться было необязательно.

– Значит, Ришнара так и не поймали? – проговорил Орог, наполовину вопросительным, наполовину утверждающим тоном.

– Не поймали, – отозвался Ригги, и тотчас же выпучил глаза: – А откуда ты… вы… знаете?

– Я знаю многое, Ригги, – сказал «урук-хай».

Обращение по имени заставило младшего воина расползтись в блаженной улыбке.

– Ришнар ушел по реке, – сообщил он охотно. – Там два пути, в ущелье и в пещеру с большими печами. И везде солнечный свет. Вам-то он не страшен, а вот как Ришнар прошел… Некоторые думают, он в водопад свалился, но я не верю.

– Я тоже, – кивнул Орог, довольный, что его предположение оказалось правдой, и у нового вождя есть дополнительный повод для головной боли.

– Лучше идти через ущелье, – посоветовал Ригги и описал путь, и без того хорошо известный Орогу: вниз по течению, подняться по притоку, и наверх по скалам.

– Погоди, – сказал Орог, вытаскивая из потайного кармана под швом свернутую в четыре раза карту. Обычно в этом кармане у него лежал припасенный для врага костяной ножик, острый, как шило. Ножик отобрали во время обыска, но мысли о том, что бумажка может оказаться куда более ценной находкой, чем тайное оружие, оркам в голову не пришло.