Мистер 'Пушистик' - Саша Урбан

даже пикантнее. Лана говорила, и слова, шедшие тонким ручейком, вдруг превратились в поток, который не затыкался ни в магазине, ни в кафе, ни в супермаркете. На девушек оборачивались покупатели, за соседними столиками утихали разговоры, когда Лана пересказывала, как Хантер застегивал ее ремень безопасности, вся очередь в супермаркете напрягла уши, чтоб узнать, чем закончится дискуссия о крепкой заднице босса. Кажется, даже инструктор на записи урока по растяжке притихла, чтоб не мешать подругам.

— А сейчас о чем он тебе пишет? — спросила Кэт.

— Хочет выпить кофе… — Лана растянулась на пушистом ковре и обняла большую подушку. Щеки вспыхнули от одного воспоминания о веренице сообщений, которая поджидала ее в мессенджере. — А я все время говорю, что у меня полно работы. Что на восемьдесят девять процентов правда!

— Зачем так над собой издеваться, если он тебе нравится? А он тебе нравится, даже не спорь.

— Не спорю, просто… Все в нем выглядит как огромная ошибка, о которой я буду сожалеть всю жизнь, если только хоть на секунду позволю себе довериться ему, а потом все развалится.

— А если в этот раз все будет не так, а? — Кэт улеглась рядом и взяла подругу за руку. — Ты что, забыла свои любимые сказки? Как же «Золушка»?

Лана только фыркнула и перевернулась на спину. Потолок немного качнулся перед глазами.

— Я знаю, в твоем организме недостаточно вина, — улыбнулась Кэт. — Хорошо, что мы купили сразу две бутылки. Давай, поправим прицел и подумаем над тем, что написать мистеру Пушистику.

— Ты уверена?

Но со звоном бокалов было не поспорить.

* * *

Когда на следующий день Лана пришла в кафе, которое местные нахваливали за самые лучшие воскресные бранчи, Хантер уже ждал ее на веранде. Мужчина улыбнулся и махнул ей, и от одного его вида — такого расслабленного и радостного — Лане стало не по себе. За пятнадцать минут, что она шла к кафе, ее тревожный мозг уже успел перебрать все возможные варианты развития событий. Активнее всего мыслительный процесс вился вокруг сценария, в котором Хантер предложит остаться друзьями и не повторять этот неловкий поцелуй. Лана даже нашла утешение в таком сюжете, хоть он и сливал в помойку несколько дней терзаний, а еще почти полчаса, что они с Кэт составляли сообщение. На простыню текста Хантер тогда ответил коротко: «Ок.»

И вот, теперь он ждал ее, слегка помятую после выходного с подругой, потратившую последние силы на придание себе человеческого вида. Стоило ей приблизиться, Хантер поднялся из-за столика и приобнял ее.

— Рад, что в этот раз мы встречаемся не потому, что случилась очередная катастрофа, — улыбнулся он и ухватил руку девушки, помогая сесть. Лана растерялась и неловко шмякнулась в плетеное кресло.

— Да, я тоже. Думаю, нам стоит поговорить… Прости, что я тогда сбежала…

— Сначала, наверное, стоит что-то заказать, — улыбнулся мужчина. — Тут фантастические брускетты.

— Да, — закивала девушка, про себя радуясь полученной отсрочке.

Официант принял заказ и почти сразу принес большой кофейник черного кофе. Лана потянулась было, чтоб наполнить свою чашку, но Хантер опередил ее и принялся разливать напиток. Девушка тут же спрятала руки под стол и уставилась на свои ногти, комкающие ткань юбки.

— Слушай, ситуация вышла странная. Ты очень много для меня делаешь, и я не хочу показаться неблагодарной или, наоборот, слишком навязчивой. Просто… — она глубоко вздохнула, понимая, что и сама не знает, что должно последовать за этим «просто». Так еще и Хантер снова выдал эту свою улыбку — спокойную, уверенную и в то же время мягкую.

— Я должен извиниться, — произнес он с легким нажимом, всем своим видом давая понять, что возражений не потерпит. — Я действительно поторопил события. Я знаю, что у людей слишком быстрое развитие отношений — признак дурного тона. Но я не сдержался, и в этом моя вина.

— Что ты, все нормально…

Ножки чиркнули по полу, Хантер одним движением передвинул стул так, чтобы оказаться вплотную к Лане. Люди за соседними столиками заинтересованно подняли глаза, но, увидев пару, которая явно не собиралась скандалить или выяснять отношения, тут же вернулись к своим делам.

— Я забочусь о всей стае, но ты стала для меня особенной. Еще до того, как стала одной из нас, — он склонился ниже к ее уху, так что дыхание обжигало кожу. — Я сказал, что не сдержался, но это не совсем правда. Ты не представляешь, скольких усилий мне стоило не вжать тебя в тот несчастный диван. Или не уложить прямо на стол вместо десерта. Или не вломиться к тебе в кабинет, пока ты скрывалась от меня по всему офису. Но я готов держать себя в руках. Пить с тобой кофе. Ходить на свидания. Дарить подарки. Только скажи, что ты этого хочешь.

— Или мне придется искать новую работу? — вскинула подбородок Лана, пытаясь сохранить серьезность, несмотря на разлившийся по щекам румянец. Хантер на этот выпад даже не обиделся. Наоборот, его улыбка стала только шире, а губы почти вплотную прижались к горевшему огнем ушку.

— Я не собираюсь давить на тебя. Я же не человек.

Его горячий шепот пускал по коже волны мурашек. Лане резко стало нечем дышать. Хотя ей не то, чтобы никогда не шептали на ухо всякие фразочки, но в этот раз почему-то у нее перехватило дыхание от предвкушения. А тревожный мозг только и мог пульсировать, посылая сигналы опасности и выискивая признаки того, что Лане опять разобьют сердце. Но когда теплая рука Хантера легла поверх ладони девушки, даже этот неутомимый орган притих. Хантер отстранился, не отрывая от Ланы горящего взгляда.

— Я хочу сделать все правильно. Просто покажи мне, как.

От ответа ее спас вернувшийся с подносом официант.

— Брускетта с авокадо, красной рыбой и яйцом. И крок-месье. Еще кофе?

— Нет, спасибо, — махнул рукой Хантер. — Холодной воды, будьте добры.

Лана уткнула взгляд в тарелку. Пыталась найти успокоение в линиях, которые зубчики вилки оставляли на взбитом авокадо. Но стоило только чувствам улечься, в голове набатом громыхало: «Уложить прямо на стол вместо десерта». И память тут же услужливо рисовала гостиную и все столы, которые Лана успела увидеть в тот вечер. Говорил ли он о барной стойке или о низком журнальном столике в гостиной? И тот, и другой можно было бы приспособить по-своему.

— О Господи, — прошептала одними губами Лана, пытаясь прогнать вспыхнувшие перед глазами образы прежде, чем они пустили корни.

Но, сколько бы Лана ни хотела обманывать себя, она знала, что корни были пущены уже давно, вчера появился первый