Имперская гвардия: Омнибус - Стив Лайонс

Я ПЛЮХАЮСЬ обратно на дно окопа, игнорируя расплесканную мной грязь и жижу. Впервые я решаю осмотреть свое плечо. Пустяки: на левом плече пуля оставила небольшую царапину, длинной примерно с палец. При сгибе оно чертовски болит, но я точно знаю, что оно не выбито, просто ушиб. Я вытаскиваю иглу и нитки из индивидуального пакета спасательных средств в левом ботинке и начинаю сшивать рану, сжав зубы от боли.

Моя охрана выглядит ошеломленной, и тогда я впервые осознаю, что беспокоило меня с тех пор, как я плюхнулся в окоп. Эти солдаты юны. Я имею в виду, по-настоящему юны — некоторым на вид шестнадцать, а самым старшим от силы двадцать. Кучка брошенных в бой недавно призванных несмышленышей. Затем я замечаю слева от меня ранец, из карманов торчат золотистые упаковки из фольги. Кивнув в его сторону головой, я спросил самого молоденького.

— Это боевые рационы? — уже зная ответ, вопрошаю я. — ага, похоже на то. Вас тут постоянно кормят? Фраг, вы даже не представляете себе, как я был бы благодарен за кусочек. Можно?

Обеспокоенно взглянув на товарищей, новобранец топает к ранцу и вытаскивает оттуда консервную банку. Раскрыв ее, он протягивает банку с твердым бисквитом внутри.

— Ешь быстрее, — говорит он, — дождь моментально делает его сырым, и он становится ужасным на вкус.

Его голос визглив, и он дрожит, нервно оглядывается через плечо на других торчащих в окопе. Я заржал.

— Ты имеешь в виду, "ешь быстрее, пока лейтенант фрагоголовый или этот тупой комиссар не вернулись", не так ли?

До того как они успевают остановить себя, моя пародия на хныканье комиссара себе под нос, вызывает у них усмешки.

Молоденький гвардеец, отступая, замолкает и усаживается на корточки у противоположной стороны окопа, размещая лазган между ног. Заговорил самый старший их них, его голос чуть тверже, чуть грубее.

— Между нами, ты кто такой? Ты действительно из спецотряда? На что это похоже? — спрашивает он, его глаза светятся любопытством. Я пялюсь в его искрящиеся от влаги, прищуренные, коричневые глаза. Дождь стекает по его щекам, и я вспоминаю, что очень хочу пить. Но в данный момент я не доверяю той влаге, которая капает с небес.

— Наройте мне фляжку воды, я прочищу горло от дыма, и расскажу вам, — предлагаю я. Фляжка появляется практически мгновенно, и несколько секунд я глупо давлю лыбу, пока прохладная жидкость стекает по моему иссушенному горлу. Не отдавая ее назад, я навинчиваю пробку и втыкаю ее в грязь рядом со мной.

— Ох. Я точно из очень специального отряда, — говорю я с усмешкой, — я не думаю, что кто-то из вас, новобранцев, даже слышал о нас, но услышите. Понимаете, я из штрафников "Последнего шанса".

КАК я и ожидал, это заявление встречено полным непониманием. Эти рядовые ничего не знают о том, что происходит вне их взвода, но уж будьте уверены, я все изменю.

— Ваш лейтенант совсем свихнулся на дисциплине, а?

Они согласно кивают.

— Я думаю, что он очень изобретателен относительно различных наказаний за проступки. Порка, виселица, расстрельные команды и так далее. Он рассказывал вам о Винкуларуме? Нет? Что ж, это по большей части гулаг. Вас отсылают на какую-нибудь планету-тюрьму, где вы гниете остаток своей жизни. Вот на одну такую планету-тюрьму, где-то за южным краем, у которой даже нет имени, меня и отослали.

Заговорил один из гвардейцев, тощий подросток с абсурдно широко раскрытыми глазами.

— Что ты натворил?

— Что ж, это достаточно долгая история, — отвечаю я, чуть удобнее устраиваясь у стены окопа, — мой взвод стоял на страже одной захолустной планете, называемой Стигией, вниз от Офелии. Это была действительно легкая задача, следить за дебиловатыми крестьянами, копающимися в грязи, следить, чтобы они не жрали всякое дерьмо. В этой ситуации тебе приходится самостоятельно искать себе развлечения, понимаете, о чем я?

Опять пустые взгляды. Ладно, не важно.

— Что ж, — не обращая внимания, продолжаю я, — возвращаясь к Стигии, у них там было соревнование, названное "Путь Судьбы". Это похоже на полосу препятствий, которую вы, должно быть, проходили тысячу раз во время тренировок. Только намного круче. Это было долбаное испытание, можете не сомневаться. Каждый месяц местные смельчаки выстраивались, чтобы пробежаться по "Пути". Нужно было проплыть бурлящий водоем, там были всякие смертельные ловушки, ямы с кольями, не говоря уже о том факте, что на финальном участке тебе разрешалось атаковать своих товарищей, понятно? Ладно, после того как мы несколько месяцев наблюдали за забегами, мой сержант начал принимать ставки на каждый забег. В конце концов, все соперники должны были объявить о своем намерении и, учитывая опыт прошлых забегов, он мог рассчитать шансы исходя из их физических данных и репутации у местных. Я имею в виду, из этих фраггеров можно было делать гвозди, но некоторые были крепки как скала, понимаете?

В этот раз некоторые кивают. Везет же мне…

— Ну, мы и начали делать ставки, — рассказываю я, продолжая историю, которую уже десятки раз рассказывал на транспортнике, — но такой расклад через некоторое время приелся. Тогда мы перешли на более ценные ставки, собранные у местных ремесленников. Ну, типа золотые ожерелья, камушки и прочее барахло. Я имею в виду, что мы давали им пару батончиков рациона, и они продавали нам своих дочерей, это было прекрасно. Что ж, говоря о молодых девушках, я положил глаз на одну особенно сладенькую красотку, — я ухмыляюсь при этом воспоминании.

— Сарж тоже размяк от нее, и вместо того, чтобы соревноваться друг с другом, понимаете, никому не нравилась идея делиться, мы разыграли право первой ночи на "Пути Судьбы". Я выиграл, но сарж расстроился. Толстяки часто так себя ведут, а при такой легкой жизни, да на свободных харчах, он стал просто огромным боровом. В любом случае, он однажды подкатил ко мне, угрожая доложить лейтенанту о том, что он подстроил, если только я не отдам ему девку. Вот там и тогда, я и распотрошил этого жирного фраггера. Конечно же, меня сразу же оттуда сослали, быстрее, чем вы сможете пересказать это, и я очутился в таком вот гулаге.

Меня веселят их открытые от удивления рты. Один из них что-то не разборчиво пискнул и продолжил пристально смотреть на меня, словно у меня выросла вторая голова или что-то в этом духе. Затем заговорил старший.

— Вы убили сержанта из-за женщины?

— Ага, и в конечном итоге, я до нее так и не добрался, — я делаю еще глоток воды смочить язык, и затем прислоняю голову к одной из стен, чтобы услышать, что происходит за окопом.

— Вам мальчики, лучше передвинуться на эту сторону траншеи.

Они взглянули на меня, Широко Открытые Глаза нахмурился, старший раззявил пасть, а остальные не обратили внимания.

— Сюда! Сейчас же! — рявкнул я, заметив, что могу провернуть этот фокус с приказным тоном так же хорошо, как и настоящий офицер. Командная нотка в приказе заставила их моментально действовать, они прыгают в мою сторону и так же шлепаются в грязь.

Звук взрывов стремительно приближается, и внезапно вся траншея наполняется бушующим потоком снарядов. Повсюду слышатся взрывы, и вспыхивает красное пламя, плазменный заряд исторгает расплавленную смерть на другую сторону окопа, где отдыхали секунду назад новобранцы.

Тупые фраггеры, им что, никто не рассказал, как прятаться в окопе во время ударов артиллерии? Не говоря уже о том, что они не услышали паузы в стрельбе, что предполагало изменение прицела, или свиста первых, летящих снарядов?! Кровь Императора, из меня бы вышел блестящий офицер боевой подготовки, если бы у меня не было такого паршивого темперамента!

КАЖЕТСЯ странным, но даже громоподобный шум заградительного огня вскоре воспринимается просто как фоновый звук, и ты учишься игнорировать дрожь земли. Первым заговорил Широко Открытые Глаза, подняв воротник, когда из-за смены направления ветра дождь начал заливаться под навес окопа.

— А почему вы здесь, если должны были оказаться на одной из планет-тюрем? — спрашивает он. Первая разумная вещь, о которой до этого момента никто не спрашивал.

— Вы типа сбежали?

— Если бы я сбежал, то ты действительно думаешь, что я бы притащился на эту гибельную войну? — с кислой миной отвечаю я. — Я так не думаю! Так что, я сразу же пытался свалить. Вам нужно понять, что этот мир не как тюрьма на корабле. Там было немного охраны, и была массивная укрепленная башня на центральной равнине. Кроме этого, тебя просто выгоняли в пустоши и забывали. Нет, правда! Это как любая другая планета, это своя империя с лордами и прочей херней. Подлые фраггеры залезают в верха, а слабых просто оставляют на обочине или убивают и охотятся на них.

— Если ты силен — ты выживаешь, если нет… — продолжаю вещать я, — в любом случае, я попал в свиту к парню, которого звали Тагел. Один из многих людей, которых я бы никогда не хотел встретить в своей жизни. Огромный фраггер с Катачана, и в этой адской дыре его реально упекли глубоко. Он направил огонь артиллерии на союзных солдат, потому что их капитан назвал его по имени, или из-за какой-то такой же незначительной глупости. Он сражался против группы сброда на другой стороне долины, который вел себя мило и тихо, пока не наварил себе какой-то по-настоящему мощной браги. В любом случае, я вроде как намеренно завел парней Тагела в ловушку, но до того как свинтил, они устроили на меня охоту. Может быть, это и большая планета, но когда понимаешь, что красномордые фраггеры преследуют тебя повсюду, то начинаешь думать, что эта планета не такое уж хорошее место, чтоб остаться, понимаете? В любом случае, каждые несколько месяцев прилетали шаттлы с припасами. Я долгое время ныкался по разным дырам, прежде чем прилетел один такой, и тогда я рванул через равнины. Я прятался несколько дней, терпеливо ожидая подходящего случая. Затем, как и я надеялся, прилетел шаттл. Я подкрался очень близко к башне, пока все были возбуждены прибытием своих гостей. Затем ворота открылись, чтобы можно было выпустить последнюю кучку жалких мятежников. В этом беспорядке, я свернул шею одному охраннику и снял с него униформу. Я проскользнул в комплекс как раз когда закрывались ворота, затем пришло время отправиться к шаттлу. Я как раз крался к посадочной площадке, когда заметили тело и подняли тревогу.