Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

делала наши встречи все более неловкими. С нашего последнего разговора прошло несколько недель. Положив руку на защелку, я задумался, как его следует приветствовать. Мне не понравилось, что он без разрешения вошел в мой дом; с другой стороны, в такую ночь мне не стоило ожидать, что он останется торчать снаружи до моего возвращения. Наконец любопытство пересилило, и я открыл дверь.

С тех пор как я поселился здесь, мое жилище претерпело некоторые изменения. Я сколотил себе новый массивный стул, уродливее, но куда прочнее первого. Кроме того, я укрепил и расширил кровать. Хитч устроился у очага на шатком стуле. Он даже не вздрогнул, когда открылась дверь, лишь повернул ко мне голову, и его губы растянулись в ленивой улыбке. Я уловил аромат свежего кофе.

— Законопать эту дыру, мальчик. Снаружи холодно.

Я закрыл за собой дверь. Хитч свалил свою влажную верхнюю одежду на полу неопрятной грудой.

— Рад вас видеть, сэр, — натянуто сказал я.

Запах горячего кофе манил и поддразнивал меня.

— Я оставил «сэра» по ту сторону твоей двери. Извини, если я не стану за ним возвращаться. — Он кивнул на мой котелок, наполненный его кофе. — Надеюсь, ты не против того, что я без спросу воспользовался твоим гостеприимством. Снаружи темно и холодно, и человеку приходится искать уют там, где он может его найти. — Он оглядел мое скромное жилище. — А ты, похоже, неплохо устроился.

Я не был уверен, что в его словах не прозвучало иронии.

— Здесь лучше, чем в некоторых других местах, где мне довелось побывать, — осторожно заметил я.

Он рассмеялся над моим настороженным тоном.

— Невер, кончай болтать глупости и расслабься. Придвинь себе стул, выпей чашку кофе. В конце концов, это твой дом. И твоя жизнь.

— Так и есть, — с нажимом сказал я. — Я позабочусь о своей лошади и приду обратно.

Когда я расседлал Утеса и вернулся, Хитч налил мне чашку кофе. Рядом на столе лежало несколько яблок.

— Где ты раздобыл яблоки в это время года? — спросил я, повесив плащ и шарф на гвоздь.

— Я офицер. У нас есть доступ к лучшим припасам. — Он рассмеялся, увидев выражение моего лица. — А ты разрываешься между «это несправедливо» и «я сам должен был стать офицером и получать эти несправедливые яблоки почаще».

— По-моему, оба эти утверждения истинны, — с обиженным видом сообщил я.

— Истина не имеет к делу ни малейшего отношения, — небрежно возразил Хитч. — Присядь, Невер. Выпей кофе и съешь яблоко. И давай обсудим наше житье-бытье.

— Давай не будем, — коротко ответил я, однако взял со стола чашку с кофе и яблоко, придвинул стул к очагу и уселся рядом с Хитчем. — Что же все-таки тебя сюда привело?

— Перебежчик, — пояснил он и рассмеялся собственной неловкой шутке, а затем прочистил горло. — Сам не знаю, Невер. Просто что-то меня подтолкнуло. С тобой так бывает? Ты вдруг понимаешь, что должен что-то сделать, но не знаешь зачем.

— Нет, пожалуй, — ответил я.

— Пожалуй? — удивился он. — Дай я спрошу иначе. Ты когда-нибудь что-нибудь делал под влиянием мгновенного побуждения, а потом вдруг выяснял, что твои нечаянные слова или мимолетное касание могут иметь куда большее значение, чем ты мог бы предположить?

Меня охватили мрачные предчувствия.

— Нет, не думаю.

— Понятно. Значит, ты не пытался поступить на службу на небольшой почтовой станции? А когда тебе отказали, не цитировал Священное Писание? Что-то вроде: «Как вы помогли страннику в нужде, так пусть и вам помогут в час лишений»?

Я сидел неподвижно, неотрывно глядя на Хитча. Он безрадостно улыбнулся:

— Я немного путешествую. Иногда чуть дальше, чем мне положено по заданию. Иногда меня просят выполнить персональное задание. Например, когда мне приходится восстанавливать нарушенное кем-то равновесие.

— Тебе часто приходится это делать? — неловко спросил я.

Яблоко лежало в моей руке, круглое, гладкокожее и нетронутое. Я чуял исходящий от него аромат минувшего лета. Он рассказывал мне о сладком соке и терпкой плоти под красной кожицей.

— А вот как ты появился в наших краях, — немного загадочно произнес он и вытянул ноги в чулках поближе к огню. — На той станции дела обстоят довольно странно, Невер, мой мальчик. Подумай об этом. Полагаю, ты хотел есть, а они тебе отказали. Кстати, они хорошо тебя помнят. На следующий день после твоего визита туда прибыл первый пустой фургон. Никто не знал, как это объяснить. Фургон въехал внутрь, солдаты разгрузили ящики, но все они оказались пустыми.

— Странно, — выдавил я. Гулкая тишина нарастала во мне.

— В первый раз это можно было назвать странным. Однако второй фургон с припасами не прибыл вовсе. Как и третий. Ну, позволь мне подсократить историю. В итоге целой цепи невероятных случайностей и необъяснимых неудач на эту почтовую станцию так и не удалось доставить припасы с тех пор, как ты — или кто-то очень похожий на тебя — побывал там и ее проклял. Во всяком случае, именно так об этом рассказывают. — Он немного помолчал, а потом добавил: — На самом деле они не голодают. Они всегда могут выйти поохотиться. Однако это отвратительно влияет на боевой дух. Многие люди слышали эту историю, и она запала им в душу. Это может плохо для тебя обернуться, Невер.

Он уже не спрашивал, я ли это сделал, и я не видел смысла что-либо отрицать.

— Слова сами сорвались у меня с языка, — признал я. — Я просто хотел сказать им что-нибудь язвительное. Я не собирался их проклинать.

Он поуютнее устроился на стуле.

— Магия спеков живет собственной жизнью, Невер. Тебе может показаться, что ты ее используешь, но это она всегда использует тебя. Всегда. Я предупреждал тебя, чтобы ты был осторожен.

— Это произошло раньше, чем мы встретились, — возразил я и тут же понял, что по-детски оправдываюсь.

Я откусил кусочек яблока. Вкус на мгновение ошеломил меня. Моя голова закружилась от сладости и легкой кислинки, от хрусткой нежности мякоти плода и плотной кожуры.

— Вот, опять, — проворчал Хитч. — Ты совсем меня не слушаешь. Чем чаще ты обращаешься к магии, тем больше власти она получает над тобой. Вот так. Это тебе понятно? Ты не владеешь магией, Невер. Ты принадлежишь ей. И чем больше ты ее используешь, тем сильнее она овладевает тобой.

— Как заклинание «Держись крепко», — медленно проговорил я. — Только оно уже больше не действует.

Он бросил на меня быстрый взгляд:

— Да. Я к этому шел. Ты уже успел причинить немало вреда.

Страх и смущение пробежались по мне холодными влажными лапками.

— Я не верю, что у тебя были какие-то дела возле Танцующего