Энциклопедия творчества Владимира Высоцкого: гражданский аспект - Яков Ильич Корман

Пользуясь случаем, проведем параллели между «Бегом иноходца» и «Горизонтом»: «В исступленье, в бешенстве, в азарте / И роняют пену, как и я» = «Я прибавляю газ до исступленья <.. > Азарт меня пьянит» (АР-3-112) («в исступленье» = «до исступленья»; «в азарте… я»; «я… азарт меня пьянит»); «Я последним цель пересеку» = «Конечно, горизонт я пересечь не смог» (АР-11-121); «Он вонзает шпоры в ребра мне» = «Но из кустов стреляют по колесам»; «Бег мой назван иноходью <.. > Он смеется в предвкушенье мзды» = «Я знаю, где мой бег с ухмылкой пресекут»; «Ох, как я бы бегал в табуне, / Но не под седлом и без узды!» = «Я голой грудью рву натянутый канат»; «Он не знает, что ему не светит <.. > Я пришел, а он в припадке бьется» (АР-10-54) = «Вы буйных проигравших урезоньте, / Когда я появлюсь на горизонте» (АР-3-114); «Я придти не первым не могу!» = «Я должен первым быть на горизонте!». Этим же мотивом заканчивается романс «Она была чиста, как снег зимой» (1969): «И, как всегда, намерен побеждать!»

Подобное сходство между произведениями, написанными, казалось бы, в совершенно разных жанрах, очень характерно для Высоцкого, и это лишний раз свидетельствует о единстве авторской личности, выступающей под разными масками. Тот же романс, например, содержит удивительные сходства со «Штангистом» (1971): «Я сжал письмо, как голову змеи» = «Как шею кобры, круглый гриф сжимаю» (АР-8-96); «Мне надоело мучиться и ждать» (АР-8-200) = «Так для чего же мучаться?» (АР-1348), «Вес взят. Еще один момент мученья…» (АР-13-44); «Не ведать мне страданий и агоний» = «Я неподвластен слабостям, смертям» (АР-13-47) (как и в «Марше космических негодяев»: «Нам прививки сделаны от слез и грез дешевых»); «Спешу навстречу новым поединкам» = «Тороплюсь ему наперекор» (АР-8-100); «А в поединках надо побеждать» (АР-8-200) = «Но я над этой штангой победитель» (АР-13-47); «Мой путь был прост и ясен» (АР-8-200) = «А смысл победы до смешного прост»; «Пусть глушит ветра свист ее “прости”» (АР-8-204) = «Овации услышу или свист?» (АР-8-96), — а также с «Балладой о ненависти» (1975): «Мне свежий ветер слезы оботрет» = «Свежий ветер нам высушит слезы у глаз»; «Спешу навстречу новым поединкам» = «Торопись! Тощий гриф над страною кружит»; «Дурная кровь в мои проникла вены» = «Ненависть потом сквозь кожу сочится, / Головы наши палит», — и с «Балладой о гипсе» (1972): «Да, в этот раз я потерпел фиаско» = «Я недопел, я потерпел фиаско» /3; 186/; «Довольно! По неезженым тропинкам / Своих коней я не устану гнать» (АР-8-198) = «Так и хочется крикнуть: “Коня мне! Коня!”»; «Но я бегу страданий и агоний» (АР-8-198) = «И верхом ускакать из палаты».

Заметим, что намерение лирического героя гнать своих коней «по неезженым тропинкам» уже встречалось в «Песне о новом времени» (1967): «По нехоженым тропам протопали лошади, лошади»[2031], — и в «Горной лирической» (1969): «Среди нехоженых путей / Один — пусть мой». Поэтому в песне «Цунами» (1969) будет сказано: «И брось дурить — иди туда, где не был!»[2032] [2033]. Такое же намерение высказывают герои в «Песенке киноактера» (1970) и в «Песне таксиста» (1972): «Вот мы и спешим к незнакомым местам» (АР-9-79), «Я ступаю по нехоженой проезжей полосе / Не колёсною резиною, а кожей» (АР-2-136). Да и эхо в «Расстреле горного эха» (1974) жило «на тропах таких, на какие никто не проник» (вариант исполнения).

Еще две переклички обнаруживаются у песни «Она была чиста, как снег зимой» с черновиком «Горизонта»: «Моих следов метель не заметет» = «Пока еще снега мой след не замели» (АР-3-115), — и с поздним стихотворением «Я никогда не верил в миражи…» (1979): «Я был уверен, как в себе самом, / В своей судьбе. Мой путь был прост и ясен» (АР-8-200) = «Мой путь один, всего один, ребята! / Мне выбора, по счастью, не дано» (впервые же данный мотив возник в стихотворении «Путешествие в будущее в пьяном виде», 1957: «Мой путь был ясен, он — к луне»377).

Умение лирического героя выбираться из тяжелых ситуаций: «Учтите, я привык к вещам похуже, / И завсегда я выход отыщу» («Она была чиста…»; черновик /2; 495/), — повторяет аналогичную мысль из «Песни самолета-истребителя»: «Казалось, всё кончено, гибель, но я / Всегда выхожу из пике» (АР-3-209). А его реплика о своем нищенском положении: «Ни взять мне нечего, но нечего и дать», — напоминает песню «Спасите наши души»: «Наш путь не отмечен… Нам нечем… Нам нечем!..». И вообще этот мотив встречается у Высоцкого постоянно: «У меня, у меня на окне — ни хера!» («Несостоявшийся роман», 1968), «И в дому моем — шаром кати» («Дом хрустальный», 1967), «А у меня зайдешь в избу — / Темно и пусто, как в гробу» («Смотрины», 1973; АР-3-68).

Более того, в песне «Она была чиста, как снег зимой» полностью предвосхищена образная система стихотворения «Меня опять ударило в озноб…» (1979): «Подумал я: дни сочтены мои, / Дурная кровь в мои проникла вены, — / Я сжал письмо, как голову змеи — / Сквозь пальцы просочился яд измены» = «Он — плоть и кровь, дурная кровь моя <…> Я в глотку, в вены яд себе вгоняю» («дурная кровь в мои… вены… яд» = «дурная кровь моя… в вены яд»).

А прообразом ситуации в песне «Она была чиста…» можно считать «Городской романс» (1963): «Молодая, красивая, белая» = «Она была чиста, как снег зимой»; «Я сморкался и плакал в кашне» = «И слезы вперемешку с талым снегом»; «Закипела горячая кровь» = «Дурная кровь в мои проникла вены»; «Понял я, что в милиции делала / Моя с первого взгляда любовь» = «Я узнаю мучительную правду».

Другая любовная песня — «Было так: я любил и страдал…» (1968) — также содержит массу аналогий с произведениями на социально-политическую тематику378: «Смеюсь навзрыд и плачу без причины» (АР-10-89) = «Смеюсь навзрыд, как у кривых зеркал» («Маски», 1970), «Живу, как умею, / Навзрыд хохочу» («Песня о Судьбе», 1976; АР-17-130); «Понял я: больше песен не петь» = «Не петь больше песен с тоской нам» («Давно смолкли залпы орудий», 1968; АР-4-96); «Понял я: больше снов не смотреть» = «Я понял: мне не видеть больше сны» («Не уводите меня из Весны!», 1962), «…не видать мне, что ли, / Ни денечков светлых и ни