Подземелье - Ваня Мордорский

чуть отойдя от боли, он пытался расслабиться. В Яму тонкими струйками вползала тьма, однако теперь Зур’дах ее не боялся.

Убедившись, что надсмотрщик даже не заглядывает внутрь, Зур’дах выпустил Прожору. Тот с удивлением выполз наружу, будто принюхиваясь к такой концентрации тьмы.

— Кормить тебя будем.

Оставалось дождаться первых волн тьмы — сейчас тут были только остатки, жидкие струйки.

Волны пришли через час. Первая волна была слабой. Но и после нее Зур’дах почувствовал вокруг себя сотни тысяч частиц тьмы.

Да, это было совершенно иное ощущение — не сравнить с Тьмой в тени казармы. Тут он только протянул руку, как тьма послушно устремилась к нему, формируясь в десятки и десятки кристаллов.

Как легко…

Зур’дах начал создавать каплю за каплей и скармливать сразу же Прожоре. Процесс откормки паука начался.

Когда вторая волна захлестнула Яму, гоблиненку даже дышать стало тяжело, настолько много вокруг стало тьмы, но тем легче было совершить задуманное. Кормил он паука до тех пор, пока от тьмы в Яме не осталась едва ли половина. За пару часов он создал больше шести сотен капель тьмы и голова теперь разрывалась от боли. Причем всё это паук сожрал легко, и стал вдвое больше.

Гоблиненок прислушивался к ощущениям паука, пытаясь найти там нечто похожее на переедание и пресыщение, но не находил. Тот был готов жрать и жрать еще.

— Не, мелкий, мне нужно отдохнуть. — вздохнул Зур’дах.

Пока он создавал капли боль в исполосованной спине его почти не беспокоила — все мысли занимал процесс кормежки, зато как только он закончил — она вернулась.

Вот урод однорукий! Мог бы и полегче бить!

Впрочем, постепенно он привыкал и боли, которая всё же уменьшалась.

Пока отдыхал, то создал перед собой пять капель. И они настолько легко сформировались, что Зур’дах тут же объединил их в одну большую. Капля висела перед ним, больше его ноготка, и гоблиненок начал ее вытягивать в иглу. Вышла она тонкой, но длинной — почти с локоть. Явный прогресс.

Зур’дах понимал, что вне Ямы Тьмы его способности к управлению тьмой вновь резко упадут, потому что там, снаружи, ее — тьмы, гораздо меньше. Но всё равно было приятно играться с тьмой, заставляя ее кружиться вокруг себя.

Он ждал новой волны: прежде всего для того, чтобы она накрыла его с головой и если сверху кто посмотрит — не возникло бы вопросов, почему ее так мало; именно поэтому он оставил половину прошлой волны. Ну и еще потому, что устал.

Теперь от каждой волны он оставлял около половины. С каждым разом формировать капли было сложнее, но оно того стоило. Прожора увеличился уже более чем в два раза и превышал размером три-четыре ладони, когда раскидывал лапы, конечно.

Спрячься! — мысленно приказал ему гоблиненок. Он хотел посмотреть, поместится ли паук обратно на руке. Тот обвился вокруг предплечья как змея. Места для него более чем хватало.

Что ж, — подумал Зур’дах, — Продолжим кормежку.

Нахождение в Яме Тьмы словно сдвинуло что-то внутри у гоблиненка в области понимания тьмы. Дало какое-то интуитивное понимание. Более того, тот самый вопрос, который мучил его, — как контролировать пылинки тьмы, — он его будто бы понял.

Теперь, в Яме, он видел как они летают, будто стайки, будто единый рой насекомых. Каждый раз волна оставляла за собой бушующую хаотичную тьму, которая чуть погодя приходила в порядок и начинала двигаться…струйками.

Словно в предчувствии какого-то озарения, Зур’дах начал еще более внимательно, сосредоточенно наблюдать за потоками тьмы в воздухе: смотреть, как они формируются, сталкиваются. Протянув руку, Зур’дах сжал струйку тьмы и она совсем как-то легко сформировалась в сотни кристаллов, а уже они — сразу в капли.

Как легко… — подумал он в который раз.

Но ему нужно было другое.

Ему нужно было охватить поток тьмы ничего из него не формируя. Ему не нужны были кристаллы или песчинки. Нужна была сырая Тьма. Пылинки.

Отдыхая от покормки паука, Зур’дах будто замедлился и стал тянуть всего одну песчинку из тьмы, наблюдая за процессом ее формирования.

Еще. Еще. Еще.

Почти полсотни раз пришлось повторить это, прежде чем он окончательно понял в чем дело. Он всё время повторял процесс так, как увидел однажды в образе, выловленном из Тьмы Разлома. Но там ведь был показан способ формирования огромной капли. А ему нужно было другое.

Как-то он совсем упустил то, что песчинка не выныривает из воздуха, из ниоткуда, а формируется под его мысленным усилием. Именно он и придает ей форму песчинки.

И десятки раз наблюдая за формирующимися песчинками он понял это. Увидел.

Вот оно, — мысленно воскликнул он.

Разреженная тьма настолько незаметная и несформированная, что в момент «вытягивания» песчинки лишь кажется, что она возникает из ниоткуда. Вот только попытка управлять разреженной туманной тьмой ни к чему не приводила. В своем природном состоянии она не подчинялась ему.

Но ведь можно управлять пылинками, я видел как это делали дроу! А что если я попробую иначе?

Вызвав очередную песчинку тьмы, он мощным мысленным усилием попытался раздавить ее обратно. Секунда. Другая. Третья…по лбу потек пот, а в висках застучало.

Бам!

Крохотный взрыв распылил вокруг песчинки пыльцу Тьмы. Зур’дах сразу же попытался взять ее под контроль. И это получилось.

Последующие попытки подтвердили это. Только создав песчинку и распылив ее, он смог управлять получившимся крохотным облачком тьмы. И это уже напоминало то, что делали дроу-стражи. Однако, больше чем просто передвигать облачко взад-вперед-вверх вниз, — он не мог. Даже форму облачку придать ему не получалось.

Получилось и спрятать облако тьмы. Достаточно было толкнуть его за пределы его контроля, и оно впитывалось в окружающую тьму, будто его никогда не существовало.

Интересно… — подумал Зур’дах и продолжил эксперименты.

Прорывом стало то, что в Яме получилось совершить обратный процесс — расформирования Тьмы. Он довольно быстро научился раздавливать песчинки в туман, а потом собирать обратно. Пока только это, но даже так