Гарри Поттер (сборник 7 книг) (ЛП) - Джоан Кэтлин Роулинг

- Целуют? - вылупил глаза дядя Вернон. - Целуют?

- Так они это называют. Они высасывают из человека душу через рот.

Тетя Петунья слабо вскрикнула.

- Из него - душу?Нет, они же не могли… У него осталась…

Она схватила Дадли за плечи и стала трясти, как будто хотела проверить, стучит в нем душа или уже нет.

- Конечно, она у него осталась. Если бы они ее забрали, вы бы увидели, - сердито сказал Гарри.

- Отбился от них, да, сынок? - громко спросил дядя Вернон с видом человека, пытающегося вернуть разговор в понятную ему плоскость. - Врезал им пару раз по-свойски, и готово!

- Дементору нельзя врезать по-свойски, - проговорил Гарри сквозь стиснутые зубы.

- Почему тогда с ним все в порядке? - загремел дядя Вернон. - Почему он не пустой? А?

- Потому что я применил заклинание…

Ш-Ш-Ш-УХ-Х! Со стуком и с шелестом крыльев, подняв облачко мягкой золы, из кухонного камина пробкой вылетела четвертая сова.

- Ради всего святого! - взревел дядя Вернон и выдернул из усов два хороших пучка волос, чего с ним не случалось очень давно. - Никаких сов в моем доме, ясно вам? Я этого не потерплю ни под каким видом!

Гарри между тем уже вытаскивал из совиной лапы пергаментный свиток. Он был настолько уверен, что это письмо от Дамблдора, объясняющее все - и дементоров, и миссис Фигг, и намерения Министерства, и то, как он, Дамблдор, собирается все уладить, - что впервые в жизни испытал разочарование, увидев почерк Сириуса. Не слушая дядю Вернона, продолжавшего бушевать по поводу сов, и щурясь из-за нового облачка золы, которое птица подняла, вылетая через дымоход, Гарри прочел записку.

Артур только что сообщил нам о случившемся. В любом случае не выходи больше из дома.

Такая реакция на все, что произошло за этот вечер, показалась Гарри настолько несообразной, что он перевернул пергамент в поисках продолжения. Но на обратной стороне ничего не было.

И в нем опять стала подниматься злость. Разве он не заслужил похвалу от всех и каждого за то, что в одиночку отразил нападение двух дементоров? И мистер Уизли, и Сириус пишут ему так, словно он проштрафился, и, кажется, приберегают нагоняй до того момента, когда станет ясно, сколько вреда он причинил.

- Целые стада… Я хотел сказать, целые стаи сов носятся по моему дому! Я этого не потерплю, точно тебе говорю…

- Я не могу помешать им приносить письма! - огрызнулся Гарри, комкая послание Сириуса.

- А я хочу знать правду о том, что случилось! - проревел дядя Вернон. - Если Дадли досталось от этих демендеров, почему тогда тебя исключают? Ты совершил что-то не то, ты сам в этом признался!

Гарри сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. О пять начинала болеть ушибленная голова. Больше всего на свете он хотел уйти из этой кухни, от этих Дурслей.

- Я применил заклинание Патронуса, чтобы избавиться от дементоров, - сказал он, заставляя себя говорить ровным тоном. - Это единственное, что от них защищает.

- Но что они делали в Литтл-Уингинге, эти дементоиды? - возмущенно спросил дядя Вернон.

- Понятия не имею, - устало ответил Гарри.

Под яркими лампами дневного света в голове у него болезненно пульсировало. Злость сходила на нет. Он был обессилен, опустошен. Дурсли не сводили с него глаз.

- Это все ты, - с нажимом сказал дядя Вернон. - Это из-за тебя, я знаю, не отнекивайся. Иначе зачем им было здесь ошиваться? Зачем им было лезть в этот проулок? Ты единственный… единственный… - Он явно не мог заставить себя произнести слово «волшебник». - Единственный сам знаешь ктона много миль вокруг.

- Я не знаю, что им здесь было нужно.

Но дядины слова заставили измученный мозг Гарри опять включиться. Почему, почему дементоры явились в Литтл-Уингинг? Разве могло быть случайностью их присутствие в проулке, по которому он, Гарри, шел? Их что, туда послали? Не потеряло ли Министерство магии контроль над дементорами? Может быть, они покинули Азкабан и примкнули к Волан-де-Морту, как предсказывал Дамблдор?

- Значит, эти демонтёры какую-то тюрьму вашу охраняют? - спросил дядя Вернон, грузно топая по следам размышлений Гарри.

- Да, - сказал Гарри.

Если бы только перестала болеть голова, если бы только можно было уйти из кухни, сесть в темной спальне и подумать…

- Все ясно! Они явились тебя арестовать! - торжествующе заявил дядя Вернон с видом человека, пришедшего к неоспоримому заключению. - Так ведь, дружок, дело обстоит? Ты в бегах от правосудия!

- Нет, разумеется, - покачал головой Гарри, словно отгоняя муху. Мозг между тем лихорадочно работал.

- Тогда почему?..

- Наверно, это он их послал, - тихо сказал Гарри, сказал скорее себе, чем дяде Вернону.

- Кто - он? Кто их послал?

- Лорд Волан-де-Морт, - ответил Гарри.

Краем сознания он отметил некую странность в поведении Дурслей: они всегда, стоило им услышать слова «чародей», «магия» или «волшебная палочка», вздрагивали, вскрикивали и отшатывались, но вместе с тем имя самого зловредного чародея всех времен не вызвало у них ни малейшего трепета.

Лорд как ты сказал? - наморщившись, переспросил дядя Вернон. В его поросячьих глазках возникли начатки какого-то понимания. - Это имя я вроде слышал… Это тот, который…

- Убил моих родителей, совершенно верно, - подтвердил Гарри.

- Но он же исчез, - раздраженно сказал дядя Вернон. Ему, похоже, было безразлично, что Гарри тяжело вспоминать о гибели отца и матери. - Этот верзила на острове так сказал. Испарился.

- Он вернулся, - тяжко выдохнул Гарри.

Очень странно было стоять в чистой, как операционная, кухне тети Петуньи подле наисовременнейшего холодильника и телевизора с большим экраном и спокойно вести разговор с дядей Верноном о лорде Волан-де-Морте. Появление дементоров в Литтл-Уингинге словно бы пробило брешь в огромной невидимой стене, которая отделяла неумолимо чуждый всякому колдовству мир Тисовой улицы от того, другого мира. Две жизни Гарри слились воедино, все перевернулось вверх тормашками: Дурслей интересуют детали волшебного мира, миссис Фигг знает Альбуса Дамблдора, по Литтл-Уингингу летают дементоры, а он сам, может быть, никогда не вернется в Хогвартс. В голове у Гарри запульсировало еще болезненней.

- Вернулся? - прошептала тетя Петунья.

Она смотрела на Гарри, как не смотрела никогда раньше. Внезапно он впервые в жизни сполна почувствовал, что тетя Петунья - сестра его матери. Он не смог бы сказать, почему именно сейчас ощутил это с такой силой. Он знал одно: кроме него, в кухне есть еще один человек, имеющий понятие о том, что может означать возвращение лорда Волан-де-Морта. Ни разу в жизни тетя так на него не смотрела. Ее большие бледные глаза, совсем не похожие на сестрины, не сузились от неприязни или злости. Они были широко открыты, и в них читался испуг. От ее исступленного нежелания признать существование волшебства, существование чего-либо помимо их с дядей Верноном мира - от нежелания, длившегося всю жизнь Гарри, - ничего не осталось.