Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— глубиной, и снабдить каждую таким набором из трех машин… как раз получится химмельбет.

— Возможно, вы правы, — в раздумье произнес Хогг. — Это обеспечило бы почти непроницаемую защиту.

— Если бомбардировщики летят развернутым строем, то да, — кивнул Харальд. — Но если выстроить самолеты в колонну по одному и послать их через один-единственный участок, немцы засекут только первый самолет, а у остальных шанс долететь до цели станет значительно выше.

Хогг пристально посмотрел на Харальда. Перевел взгляд на Дигби, на двух своих подчиненных и снова вернулся к Харальду.

— Получится что-то вроде вереницы бомбардировщиков, — пояснил Харальд, неуверенный, что они поняли.

Молчание не прервалось. Харальд недоумевал: может, что-то не так с его английским?

— Вы понимаете, о чем я? — растерянно поинтересовался он.

— О да! — произнес наконец Хогг. — Очень хорошо понимаю.

* * *

На следующее утро Дигби увез Харальда и Карен из Лондона. Проделав трехчасовой путь на северо-восток, они оказались в загородном особняке, где квартировали офицеры военно-воздушных сил. Каждому выделили по маленькой комнатке с раскладной походной кроватью, а потом Дигби познакомил их со своим братом Бартлеттом.

Днем они с Бартом посетили ближайшую авиабазу, где размещалась его эскадрилья. Поставив местное командование в известность, что они проходят подготовку в качестве секретных агентов, Дигби добился для них разрешения посетить инструктаж летчиков. Дальнейших объяснений не потребовалось, и они присутствовали на собрании, в ходе которого командир эскадрильи разъяснил летчикам, что в предстоящий налет они полетят новым строем, а именно колонной.

Их цель Гамбург.

Тот же сюжет, пусть цели были другие, разворачивался на многих аэродромах Восточной Англии. Дигби сказал Харальду, что в эту ночь в налете примут участие около шестисот бомбардировщиков. Это будет отчаянная попытка отвлечь силы люфтваффе с русского фронта.

Луна взошла в начале седьмого, а в восемь взревели спаренные моторы «веллингтонов». В диспетчерской на доске вроде школьной отмечалось время вылета и кодовая буква каждого самолета. Самолет Барта шел под буквой Д — «Джордж».

По мере того как спускалась ночь, с самолетов начали поступать радиосообщения, и местонахождение каждой машины отмечалось на большой карте, расстеленной на столе.

Ведущий самолет, «Чарли», доложил, что его атаковал истребитель, и связь прервалась. «Авель» добрался до города, доложил, что зенитная артиллерия открыла огонь, и сбросил зажигательные бомбы, чтобы бомбардировщикам, следующим за ним, лучше была видна цель.

Когда бомбы стали падать на Гамбург, Харальд вспомнил о своих кузенах Гольдштейнах и взмолился, чтобы они остались целы. В прошлом году по школьной программе полагалось прочесть один роман по-английски, он выбрал «Войну в воздухе» Герберта Уэллса, и в памяти у него осталось ужасное видение ночного города в условиях воздушной атаки. Зная, что иного способа побороть нацизм нет, он все равно страшно боялся за Монику.

К Дигби подошел один из офицеров и тихо доложил, что связь с самолетом Барта потеряна.

— Скорее всего просто сбой связи, — добавил он.

Один за другим бомбардировщики выходили на связь и сообщали, что возвращаются на базу. Все, кроме «Чарли» и «Джорджа».

Тот же офицер вернулся сказать, что пулеметчик с «Фредди» видел, как одного из наших подбили. Кого, он не разглядел, но есть вероятность — «Джорджа».

Дигби закрыл лицо руками.

Фишки, которыми на карте Европы отмечалось местоположение самолетов, возвращались обратно. Только «Чарли» и «Джордж» остались над Гамбургом.

Дигби позвонил в Лондон, после чего сказал Харальду:

— Система «колонна» сработала. Потери минимальные.

— Надеюсь, с Бартом все будет хорошо, — пробормотала Карен.

На рассвете самолеты пошли на приземление. Дигби вышел на летное поле, Харальд и Карен последовали за ним смотреть, как, затормозив на взлетной полосе, большие самолеты извергают из себя усталых, но ликующих летчиков.

К тому времени как зашла луна, приземлились все, кроме «Чарли» и «Джорджа».

Барт Хоар так и не вернулся домой.

У себя в комнате, надевая пижаму, которую одолжил ему Дигби, Харальд чувствовал себя опустошенным. А ведь казалось бы, ему ли не торжествовать. Он пережил невероятно опасный полет, передал британской разведке важнейшие сведения, стал свидетелем, как эти сведения спасли жизнь многим летчикам. Однако гибель Барта, горе, застывшее на лице Дигби, напомнило ему про Арне и Поуля Кирке, которые за этот триумф отдали свою жизнь, других датчан, которых арестовали и почти наверняка казнят… Его переполняла печаль.

Харальд выглянул в окно. Разгорался рассвет. Он задвинул тонкие желтые шторы и улегся в постель. Лежал и маялся. Сна не было.

Чуть погодя вошла Карен в пижаме с закатанными рукавами и подвернутыми штанинами. Лицо печальное. Ни слова не говоря, улеглась рядом с ним. Он чувствовал ее теплое тело.

Карен уткнулась ему в плечо и заплакала. Он не стал спрашивать, из-за чего. Знал, что ее мучают те же мысли. Она плакала-плакала и уснула. Харальд тоже задремал. А когда проснулся, сквозь шторы сияло солнце. В изумлении поглядел он на девушку, которая лежала в его объятиях. Ему случалось мечтать о том, что они будут спать вместе, но чтобы так, он и представить не мог…

Харальд чувствовал прикосновение ее коленей, особенно одного, которое уперлось ему в бедро, и чего-то мягкого у себя на ребрах — наверное, груди. Разглядывал ее спящее лицо: губы, подбородок, рыжеватые ресницы, брови. Сердце было так полно любовью, что, казалось, вот-вот разорвется.

Наконец она раскрыла глаза, улыбнулась.

— Здравствуй, милый! — Карен поцеловала его.

* * *

Три дня спустя объявилась Хермия Маунт.

Они вошли в паб неподалеку от Вестминстерского дворца, ожидая встретить там Дигби, — а там она, сидит за столом, а перед ней стакан джина с тоником.

— Но как ты сюда добралась? — удивился Харальд. — В последний раз, когда мы тебя видели, ты лупила фру Йесперсен сумкой по голове!

— В Кирстенслоте поднялся такой тарарам, что я смогла улизнуть, — улыбнулась Хермия. — Под