Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенов Юлиан Семенович

- Самоубийца, - доложил узнавший меня сержант-водитель и показал наверх. Сверзился с пятого этажа.

Несмотря на поздний час, вокруг стояли несколько жильцов дома. Два санитара охраняли труп на асфальте, уже прикрытый от нескромных глаз простыней. Я присел на корточки и откинул край. Вероятно, погибший ударился головой - вместо лица была кровавая маска. Но я узнал его по тонкой шее и железным зубам, которые блестели между разбитых губ. Кошкодав Сипягин умер, так и не успев написать чистосердечное признание.

15

Невыспавшийся, с кругами вокруг глаз, злой как собака, Дыскин сидел напротив меня и остервенело ругался.

- Самоубийство! - едчайшим голосом произнес он, устав материться. - Да эта гнида была способна на самоубийство не больше, чем чугунная сковородка!

Я молчал, потому что сказать мне было нечего. Следов борьбы в квартире Сипягина не обнаружено, но заклеенный на зиму балкон был распахнут совсем недавно: клочья бумаги остались и на притолоке, и на балконной двери. В мертвенную фарфоровую аккуратность сипягинского жилища это не вписывалось. Впечатление, однако, не доказательство. Чужих отпечатков пальцев на рамах и ручке двери обнаружено не было. Отработка жилого сектора на этот раз ничего не дала.

Я молчал, хотя тоже был уверен, что Сипягин убит. Я видел тех двух ребят, что сопровождали лысого к Шкуту, и мне нетрудно было представить, как один из них легко берет щуплого живодера за горло, а другой в это время, надев перчатки, открывает дверь на балкон... Может, было так, может, иначе. Но в одном я теперь был уверен твердо.

Кто-то очень неглупый, хитрый и расчетливый постоянно играет в занимательную игру, в которой неизменно выходит победителем. Он не просто развлекается, он играет всерьез, на большие ставки. Что ни ход, то разыгранная комбинация! Убит Черкизов, взят "общак", а подставлен Витька. Да не просто подставлен, а так, что дочери крупного мафиози достается прекрасная квартира в престижном доме.

Убит Шкут. Убит, потому что знал что-то о деталях предыдущей операции. Перед смертью его пытали, и я, кажется, догадываюсь, зачем. Тех, кто взял из сейфа Черкизова сберкнижки на предъявителя, теперь интересовало, где вкладыши. Но Шкут, скорее всего, этого не знал. Впрочем, он все равно был обречен. А из его убийства извлечена двойная выгода: в квартиру подброшены вешдоки, проходящие по кражам с тряпками, и даже для полной убедительности - список, значит, поиски наводчика милицией прекращаются.

И наконец, убит Сипягин. Надо думать, как только Дыскин его отпустил домой, он бросился сообщать тому, кто нанял его для убийства кота, - и это сообщение стоило ему жизни. Решение было принято быстро. А потом точно так же выполнено.

Я посмотрел на часы: четверть первого. В час начинаются бега. Витька Байдаков рассказал все, что знал про маленького лысого человека. Его зовут Юра, кличка Глобус. Большой авторитет в московском преступном мире. Всегда ходит с одним или двумя телохранителями. Не пропускает ни одного бегового дня, обычно стоит на одном и том же месте трибуны: напротив финиша между каменными колоннами. Он игрок, очень серьезный игрок. Может быть, тот самый, что мне нужен.

- Ты поедешь со мной? - спросил я Дыскина.

- Куда ж я денусь, - кивнул он и, почесав в затылке, добавил: - Только вот что. Давай так: ты на "Жорже", а я на своей таратайке, для страховки.

Это было вполне разумное предложение. Дыскинская двухцилиндровая "ява" предоставляла нам в случае чего свободу маневра.

- На бегах друг к другу без нужды не подходим, - сказал я. - Но из виду не выпускаем. Теперь "маяки". Если нужно отойти в сторону, чтобы переговорить, вынимаешь из кармана платок...

- У меня нет платка, - насупился Дыскин.

- Стыдно, - укорил я его. - А что у тебя есть?

Дыскин пошарил по карманам.

- Сигареты, спички, ключи. Пистолет.

- Пистолет вынимать не надо, - сказал я. - Могут не так понять. Достаешь пачку сигарет и держишь ее в левой руке. Вопросы есть?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Есть, - ответил Дыскин. - Что мы станем делать с этим Глобусом, когда найдем?

- Станем раскручивать, - сказал я, но, судя по дыскинскому хмурому лицу, мой каламбур пропал даром. Пришлось пояснить: - Нам нужны его анкетные данные. Ну, и связи, если будут.

В воскресенье на бегах народу тьма-тьмущая. Я с трудом нашел место на стоянке, чтобы воткнуть "Жоржа". Дыскину, разумеется, было легче. Я подождал, пока он, размахивая мотоциклетным шлемом, взбежит по ступенькам, закрыл машину и двинулся следом. В очереди за билетом и программкой он стоял человек на двадцать впереди меня, но когда я прошел контролеров, то сразу же увидел его: Валя был неподалеку, увлеченно изучая состав участников первого заезда. Как только я оказался в поле зрения, он повернулся и пошел на трибуны. Предосторожности не были лишними: в такой плотной толпе мы могли потеряться в два счета.

Я уже минут десять стоял на самом верху лестницы между двумя колоннами, а никого, хотя бы отдаленно похожего на Глобуса, не было видно. Наездники в своих качалках один за другим выкатывались на старт. Я поискал глазами Дыскина. Он стоял с другой стороны, методически обшаривая взглядом публику. Вид у него был смурной.

Ударил гонг, лошади побежали. Все взгляды были теперь устремлены на дорожку. Вдруг по толпе прошло глухое брожение, будто порывом ветра колыхнуло верхушки деревьев.

- Арбат сбоил и сделал проскачку, - бесстрастным голосом сообщил репродуктор.

- Ах, мать твою! - воскликнул мужчина в клетчатой кепке рядом со мной и даже зачем-то ударил меня программкой по плечу. - Жулье! Арбат - невыбитый фонарь! Его весь ипподром играет!

Я сочувственно кивнул ему и в процессе этого кивка увидел прямо под собой, пятью ступенями ниже, круглую, как шар, лысую голову. Быстро взглянув на Дыскина, я понял, что он тоже увидел Глобуса. Ну, сказал я сам себе, с Богом!

Рядом с лысиной возвышалась черноволосая лохматая голова, посредством крепкой борцовской шеи укрепленная на широченных плечах. Если мне не изменяла память, именно этот паренек сидел тогда за рулем белого ворованного "москвича". Второй был, кажется, пониже ростом и к тому же белобрыс. Интересно, к кому из них двоих у меня имеется небольшой счетик?

Глобус что-то пометил в программке карандашиком и, обернувшись, сказал несколько слов красивому молодому человеку в твидовой куртке, отчего тот засмеялся. Я начал потихоньку спускаться к ним. Когда между нами осталась одна ступенька, я остановился. Нас разделяло несколько голов, но теперь при желании можно было расслышать отдельные слова.

Заезд окончился. На землю полетели тысячи проигравших билетиков. Голубое несбывшееся счастье.

- Иди получи, - лениво бросил Глобус своему черноволосому телохранителю. Голос у него был бархатный, с легкой хрипотцой.

Раздвигая толпу плечом, лохматый протиснулся вниз, к барьеру, и оказался рядом с маленьким плотным коротышкой в распахнутом пальто, вокруг которого происходило постоянное движение наподобие водоворота. Люди подходили и отходили, совали деньги или, наоборот, получали, а букмекер с непостижимой скоростью обслуживал клиентов, успевая считать купюры и что-то чиркать в своей программке. Однако с появлением лохматого в рабочем ритме коротышки произошел легкий сбой. Оставив на секунду-другую остальных игроков, он нашел для посыльного Глобуса не только деньги, но и улыбочку. Как мне показалось слегка подобострастную.

Красавчик в твидовой куртке слегка наклонился к уху лысого. Я весь подался вперед и услышал:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Мы сегодня играем конюшню?

- Да, - буркнул в ответ Глобус. - Два раза. Все заряжено.

Красавчик с удовлетворенным видом откинулся. "Отлично, - подумал я. - "Мы" - это замечательно!" Вот и первая связь наметилась. Насколько позволяли судить мои знания предмета, этот диалог, во-первых, означал, что сегодня, по крайней мере, в двух заездах "заряженные" наездники, которым за это заплатили, будут придерживать лошадей, выпуская вперед какую-нибудь темную кобылку, а во-вторых, что твидовый красавец и наш Глобус хлебают из одного корыта. Причем, если я правильно оценивал статус лысого, сам он, не считая мелких ставок у бука, играть не станет. По всему ипподрому разбросан добрый десяток "ставщиков", которые в нужный момент поставят определенную сумму на заранее известную комбинацию. В конце концов, денежки все равно стекутся туда, куда надо.