"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович

— Плохо. — Жак спрыгнул с операционного стола. — А помешать им было нельзя?

— Я пытался. — Че-Че смущенно показал на дыры в стенах и груды хлама на полу.

Жак понимающе кивнул и начал упруго подпрыгивать на месте, одновременно делая сложные движения руками. Так он проверял работоспособность своих мышц и координацию. Во время этих упражнений он молчал, не обращая ни малейшего внимания на робота, из живота которого тянулся длинный электрический провод.

— А ты откуда взялся? — спросил Жак, сделав длинный прыжок и очутившись у сложенного стопкой оружия.

Че-Че с завистью проследил за его траекторией. Сейчас он чувствовал себя жалким, прикованным к розетке инвалидом. Без провода он не мог сделать и шагу.

— Так откуда ты здесь? — настойчиво переспросил Жак, проверяя выбранный им бластер. Он взял себе не самую последнюю модель из тех, что валялись на полу. Всем суперсовременным лучеметам он всегда предпочитал старый добрый «эстрих». Простое и надежное оружие для ближнего боя.

— Я друг госпожи Элеоноры и Виктора, — с запозданием ответил Че-Че.

— У моей жены странные друзья. — Жак засунул в карман пару запасных обойм. — Пойду ее вытаскивать, — пояснил он. — Жди меня здесь.

— Один не справишься, — проскрипел робот. Его челюсть не двигалась, и голос шел из динамика, спрятанного за грудной пластиной.

— А кто мне поможет? Ты, что ли? — усмехнулся Жак.

— Врагов слишком много. Нужно разморозить остальной экипаж.

— Нет времени, — отрезал гигант и скрылся в темном коридоре. Слава с сожалением посмотрел ему вслед. Уже третий человек покинул его, чтобы не вернуться никогда.

Но Че-Че ошибся. Жак снова появился в медпункте раньше, чем робот успел перезарядить свои конденсаторы.

— В шлюзовой камере дежурят пятеро солдат, — сообщил он, опускаясь на пол и обхватывая затылок своими огромными ладонями. — Еще трое бродят по коридорам.

— Надо оживить экипаж, и тогда нас будет больше, чем их, — предложил Че-Че. Он пытался стоять прямо, но у него ничего не получалось. Его правая коленка ритмично дергалась, и в ней отчетливо что-то попискивало.

— Хорошо, — согласился Жак. — Только вначале мы воскресим механиков, чтобы они починили тебя. Сейчас ты еле ползаешь и больше похож на отравленную мокрицу, чем на боевого робота.

— Да, конечно. — Че-Че с благодарностью кивнул и вышел из медпункта, направившись к холодильнику. По пути он разматывал катушку с проводом, соединявшим его с розеткой. Если электрическое напряжение пропадет хоть на секунду, ему опять несколько часов придется приходить в себя.

Тень от решетки медленно переползла с пола на грудь Дэна и растворилась в наступивших сумерках, словно последовала за заходящим за горизонт солнцем. Денис с удовольствием втянул ноздрями воздух, наслаждаясь ароматом засыпающих деревьев. Ему всегда нравились вечера на этой тихой планете. В такое время хорошо сидеть на веранде и слушать, как плеск волн, ласкающих песчаный пляж, смешивается с плеском легкого винца в деревянной кружке. А вместо этого он сейчас должен слушать заунывную молитву тюремщика за дверью своей камеры.

«Вы за это ответите, — пробурчал Дэн, поднимаясь со своего ложа. — Ответите за каждый глоток не выпитого мной алкоголя и за каждую слезинку на Элькином лице».

Денис на цыпочках подкрался к двери, сжимая в руке стерженек лазерного скальпеля. Сторож продолжал что-то нудно бубнить себе под нос, и однорукий прижался глазом к щели между плохо пригнанными досками. Солдат стоял спиной к нему и равномерно, в такт молитве, мотал взад и вперед бритой головой. Свет керосиновой лампы падал на бластер, лежащий у его правой ноги.

Однорукий, высунув язык от напряжения, широко распахнул глаза, чтобы высмотреть, где расположена дужка висячего замка. Быстрое движение рукой, и замок, срезанный тонким лучом, упал на пол. Дэн толкнул плечом дверь и выскочил из камеры, а солдат прыгнул в сторону, едва раздался металлический звяк. Дэн не ожидал такого броска, и лазерное лезвие, горящее в его руке, проскочило в трех сантиметрах от шеи имперца.

Противники застыли, напряженно наблюдая друг за другом. В глазах солдата мелькнуло желание поднять тревогу, как требовал устав, но это было чревато нагоняем от начальства. Гораздо лучше без шума и суеты самому загнать этого калеку обратно в камеру.

Солдат выдернул из ножен трехгранный клинок. Дэн с неодобрением посмотрел на лезвие, в котором были проделаны специальные желобки для стока крови. У самой рукоятки виднелась полоска ржавчины. Этим оружием часто и с удовольствием пользовались.

«Тебе никогда не справиться с карателем, дерево», — самоуверенно подумал Дэн. «Деревьями» в его части называли солдат из штатных имперских подразделений.

Однорукий знал, что в подобных ситуациях решающую роль играют скорость, хитрость и артистичность. Поэтому он, не спуская испуганных глаз с охранника, сделал робкий шаг назад. Его губы очень натурально подрагивали. Он часто и неровно дышал. Казалось, что Дэн сейчас грохнется в обморок от одного только вида направленного на него лезвия.

Солдат медленно двинулся вперед. Однорукий выронил скальпель, рванулся к двери и, неудачно поскользнувшись, рухнул на дощатый пол. Задетая им керосиновая лампа со звоном упала рядом. Керосин, вылившийся из нее, вспыхнул, расползаясь по помещению огненными языками. А Дэн, не теряя времени, подбирался к бластеру имперца.

Но он недооценил «деревянного». Тот не попался на дешевый трюк, и, как только однорукий начал свое красивое, хорошо продуманное падение, имперец прыгнул ему на грудь. Лучемет отлетел в сторону, лезвие оцарапало шею Дэна, и враги покатились по горящему полу.

У охранника было одно ценное преимущество — в его распоряжении имелись две здоровые руки. Одной он держал клинок и старался ужалить им Дэна. Второй рукой он душил бывшего карателя. Денис кое-как удерживал нож вдали от своего тела, но не мог избавиться от захвата на горле.

Одежда врагов вспыхнула, но солдат не обратил на это внимания. Он намеревался прикончить Дэна. Если не зарезать, так задушить. Однорукий был решительно против.

Резким ударом культи он сбил вцепившиеся в глотку пальцы. Противник на долю секунды ослабил напор, и этого было достаточно, чтобы Дэн перехватил кисть его руки и жестоко, до хруста в суставе, вывернул ее. Нож выпал, а однорукий извернулся, как уж, и переместился на спину охранника. На лету поймал клинок и размашистым движением рассек врагу горло. Пульсирующая струя крови хлестнула по полу и зашипела в жарком пламени.

Спустя секунду Дэн уже выскочил из тюремной избушки, прихватив по дороге лучемет агонизирующего солдата. За его спиной разгорался пожар, который уже привлек внимание часовых. Отовсюду слышались крики, а по единственной улице метался прожекторный луч, включенный на сторожевой вышке.

Дэн мысленно вынес себе благодарность за удачно организованную суматоху и, почти не таясь, направился к жилищу палача, дорогу к которому знал слишком хорошо. Она снилась ему почти каждую ночь. И теперь он спокойно шел по ней, удивляясь тому, как далеки ночные кошмары от реальности. Он не испытывал страха и ненависти, и вперед его вела не жажда мести. Нечто большое и теплое согревало ему сердце. Он ощущал в своем теле какую-то невероятную силу, которая делала его непобедимым и не давала врагам увидеть его. Никто не обращал на него внимания. Все были слишком увлечены тушением пожара. Это было первое интересное событие, которое случилось здесь после гибели крейсера, и обитатели лагеря стремились принять в нем посильное участие.

Денис благополучно добрался до домика, в котором ему довелось пережить столько мучений. У дверей, как и положено, дежурил караульный. Он меланхолично раскуривал трубку и с интересом наблюдал за суетой, царящей вокруг полыхающей тюрьмы. Он даже не посмотрел в сторону Дэна и дал ему возможность подойти вплотную. Это было последней ошибкой, которую солдат совершил в своей жизни. Тихий хлопок бластера, и однорукий, ловко подхватив обмякшее тело, втолкнул его внутрь домика и аккуратно закрыл за собой дверь. Несколько секунд он напряженно вслушивался, но в помещении было тихо и темно. Как в гробу.