Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 - Александр Борисович Шорников

конники тем временем быстро перезарядили свои арбалеты и были готовы вновь дать новый залп, в спину толпе, и уже нетерпеливо поглядывали на него, но Никитин так и не отдал команду стрелять. Он не хотел напрасных жертв.

Сергей одновременно поглядывал на баррикады, где тоже застыли сотни готовых кинуться с места мятежников. Если бы та толпа с улиц вступила бы в бой с наёмниками то им на помощь немедленно пришли бы мятежники, скопившиеся около крепости, но, увидев что, стало с нападающими, они воздержались от нападения. Вот только надолго ли?

Землянин таким поступком достаточно ясно, для всех, обозначил свои намерения — сами не нападём, но если кто захочет, то пусть попробует. Несмотря на то, что мятежники многократно превосходили их по численности, руководители мятежа понимали, что такое хорошо обученное войско.

Толпа на поле глухо ворчала, но не пыталась нападать на них. Дождавшись пока последний фургон, тронется с места, Сергей дал команду к общему отходу.

Сотня за сотней медленно отходила, прикрывая друг друга. В лагере мятежников, тем временем впереди выстроилось порядка трёх сотен лучников, которые, смотрели им вслед, но по молчаливому взаимному согласию сторон не стреляли друг в друга. Да и далеко было, что для луков, что для арбалетов.

Отряд медленно отходил, ощетинившись щитами и арбалетами. Отходил. Слишком неравными на этот раз были силы. Как он узнал позже — Ка в ту ночь так и не добрался до крепости и не предупредил владыку, сгинув в этом круговороте мятежа. Но это была официальная версия, как там было на самом деле так и осталось неясным.

Сергей, правда склонялся к мысли что на рядового исполнителя просто сделали козлом отпущения. А уж погиб ли он или его потом просто убрали уже свои, было неясно. Ка так больше никогда и не появился.

На улицах, выходящих из города, тем временем, снова стал собираться народ, но они не думали нападать. Теперь там раздавался, плачь и стоны. Набежало множество женщин в серых накидках, одни суетились, стараясь спасти раненых, другие посылали проклятья, потрясали кулаками и призывая молнии на головы грязных наёмников. А над всем этим медленно и величаво вставало светило, заливая всё вокруг кроваво-красным светом. Цветом крови, одинаковой и у людей и у теро.

* * *

Светило клонилось к закату, бросая красные блики на белоснежные стены крепости, так же как и этим утром. Временами даже создавалось иллюзия, что, крепость объята пламенем. Пока это была только иллюзия, но кто знает, может быть, эти белые стены вскоре действительно охватит пламя.

Заканчивался священный для теро, третий день Прихода и второй день мятежа. В нижней части города, где располагались виллы богатых сановников, вновь поднимались жирные клубы дыма, догорали дома тех до кого мятежники не смогли добраться в первые дни бунта.

В верхней части города пока было всё спокойно, по слухам там жрецы старого культа пытались подбить народ на бунт, но гвардия владыки и стражники беспощадно разделалась с ними.

Если приглядеться, то на крепостной стене, разделявшую город на нижний и верхний около главного входа, можно было увидеть несколько десятков тел повешенных, пятеро из них были в зелёных одеждах жрецов.

Их изломанные тела, подвешенные кто за руку, кто за шею висели прямо над проходом в Верхний Город. Ходили слухи, что владыка воспользовался этим бунтом, а может быть, и сам его подстроил, что бы окончательно искоренить старую веру и прибрать к своим рукам все богатства Храма.

Как бы то не было, если владыка задумал и провернул подобную операцию, то блестящей её явно не назовёшь. Положение в городе, в данный момент, было очень неустойчивым, власти явно не ожидали, что жрецы и беглый братец владыки, так быстро смогут подготовить почву для восстания. Другой неприятной неожиданностью для него стало то, что немало вельмож, тоже примкнуло к бунту.

Ещё одним неприятным моментом оказалось отсутствие в городе достаточного количества войск для подавления мятежа. Почти все наиболее боеспособные войска теро находились в этот момент в Великой Степи, усмиряя кочевников.

Сейчас Луфаро Шестой, располагал крайне ограниченными силами, что, по мнению Никитина косвенно свидетельствовало, что всё происходящее срежессированно всё-таки не им. Хотя в этом городе, помимо жрецов и владыки, хватало самостоятельных игроков, которые вели свою игру, и во всех этих хитросплетениях ещё надо было разобраться.

Глава 2

Смена конфессии для государства, во все времена, проходит очень болезненно и почти всегда кроваво. Проходит, как правило, несколько поколений, прежде чем новая вера станет доминирующей. Если конфессии терпимы друг к другу, то это ещё полбеды, но если они живут по принципу или ты с нами или сами понимаете где…

Сергей хмыкнул, оценивая ситуацию из-за стен особнячка, который он и его бойцы заняли и держали в нём оборону, после того как их отказались принять в крепости. Он и его дружинники, получили временную передышку и теперь ей надо было воспользоваться и решить в очередной раз, извечный вопрос — что делать?

Сейчас они оказались в очень неприятной ситуации, если бы им удалось уйти из города, это был бы самый лучший для них вариант, но теперь они оказались в самом эпицентре, скажем так, событий последних дней. И нужно было спешно решать с кем они!

С одной стороны, они уже наняты и аванс нанимателем внесён, с другой стороны его отряд вроде бы как-то официально, и не нанят на службу. Даже наоборот ему отказали, хотя это можно было считать личной местью некоторых вельмож, а не владыки.

Но всё равно теперь владыка так просто не отделается, поскольку его человек, отказал им и сказал, что они не нужны. Слово было сказано, и его услышали и теро и люди. Никитин после такого мог с чистой совестью уводить свой отряд обратно, вот только бунтовщики навряд ли позволят ему беспрепятственно выйти из города.

Не будь у него такого большого количества фургонов, можно было попытаться пробиться из города, но бросать обозы и ценное имущество, предназначенное для похода в степь, ему не хотелось.

— Как бы мне потом не пришлось пожалеть о том, что я застрял в этом городе — промелькнула у него тревожная мысль. — Жизнь она дороже любых фургонов.

Здесь нужно добавить что, согласно обычаю зачисление отряда на официальную службу, должно было наступить, после того как он представится нынешнему владыке, принесёт ему клятву верности, на время естественно, и получит в ответ от того оставшуюся часть денег.

Правда у