Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 - Александр Борисович Шорников

Никитин и его окружение угрюмо разглядывали картину, представшую перед ними. Между ними и проходом в Верхний город светился огнями костров огромный лагерь и народу там было не пара тысяч как заявлял им Ка а гораздо больше. На большом поле перед крепостью Владыки сейчас собралось никак не менее пяти тысяч мятежников. А это была уже очень серьёзная сила.

Землянин в этот поход захватил чуть больше восьмисот человек. Сотню конных и семьсот пеших, плюс обслуга. Конечно, можно было напасть на этот лагерь и в одиночку не дожидаясь вылазки из крепости, но, сколько их уцелеет после этого? Да ещё многочисленные фургоны, сильно сковывали им возможность манёвра.

Н-да дела!. Никитин опять погрузился в раздумья, взвешивая все за и против. Время у них ещё пока было. Немного, но было.

Войско тем временем полностью развернулось, выйдя из стеснявшей их улицы. Десяток за десятком, стараясь не шуметь, проходил мимо него, и занимали своё место. Впереди в три шеренги, по сто человек, плотно стояли пешие воины с копьями и щитам в руках. Сзади их подпирали тоже выстроенные в три ряда арбалетчики. Повозки и фургоны находились в центре. Прикрывала тыл сотня конников с арбалетами, которая зорко следила за черными зевами улиц, выходящими на это поле. Ещё сотня с заряженными арбалетами стояла в резерве.

До лагеря мятежников от них было порядка километра, там пока их ещё не заметили в предрассветном тумане, но что их вскоре обнаружат, всем было ясно. Они стояли здесь уже полчаса, а в крепости и не думали совершать вылазку им навстречу. На белом парапете стены было хорошо заметно множество передвигающихся теней, сверху их отряд должен быть был виден достаточно чётко. И всё! Никакого движения! Они уже добрых полчаса сигналили тем в крепости факелами, условный код, данный им Ка, но оттуда на все их сигналы казалось, не обращали никакого внимания.

Между тем в лагере мятежников поднялась суматоха — их заметили. Поднялся переполох, заметалось множество теней, мятежники вдруг обнаружили, что они оказались, зажаты между крепостью и городом.

Раздались крики, народ спросонья, заметался, не понимая, что происходит. Правда, крики быстро смолкли, руководители мятежа, увидев, что на них не нападают, стали быстро принимать меры. Отсюда было хорошо видно, как множество фигурок стало спешно выстраивать перед ними баррикаду из всякого мусора.

Это был очень хороший момент для осаждённых в крепости, что бы сделать вылазку, но к досаде Никитина, они этим моментом не воспользовались. Было хорошо видно, как там, на стене, заметно прибавилось тёмных точек и всё…

Город тем временем начал просыпаться, Никитин заметил, как на улицах ведущих сюда начинает потихоньку скапливаться всё больше и больше народа. Было непонятно, на чьей стороне они находятся. Если на стороне мятежников то им вскоре придётся плохо, сотня конников даже с арбалетами может и не сдержать такого удара с тыла. Нужно было срочно, что-то делать. Только вот что?

Мятежники к этому времени возвели довольно высокую баррикаду и настороженно поглядывали на них, впрочем не делая попытки атаковать. Они видимо не понимали кто это такие и сколько их. А крепость всё молчала. Взгляды, которые бросали на Сергея бойцы и командиры становились всё более и более мрачными. Нужно было, что-то срочно решать.

Никитин прислушался — в толпе, которая запрудила им дорогу назад всё чаще раздавались громкие крики — «гес кясу» — грязные наёмники!

Им оставался открытым путь направо в порт. Чуть подальше от них начинался глубокий овраг, который тянулся вплоть до порта. На том месте, где они стояли, сливались в одну, порядка десяти городских улиц и из города непрерывным ручейком всё текли и текли горожан, вынуждая тех, кто стоял в передних рядах, подходить к ним всё ближе и ближе.

Пока они не предпринимали никаких активных действий но, судя по крикам, эти ребята явно были не на стороне нынешнего владыки. Его бойцы всё чаще поглядывали на него, ожидая приказаний. Было ясно, что стоять здесь не имеет смысла, вскоре их элементарно могли зажать с двух сторон. Со стороны улиц раздавался всё более и более яростный рёв, толпа всё более и более заводила себя перед нападением.

За это время количество народа там существенно возросло, судя по плотно забитым улицам, сейчас там, наверное, было три-четыре тысячи мятежников, а может быть и не мятежников, а самых что ни на есть борцов за справедливость. Но как бы там не было, наёмников живыми они явно не собирались отпускать.

Теперь им всем стало ясно что прорыва со стороны крепости не будет, теро их цинично подставили, вот видимо что утаил Ка, когда агитировал их на вылазку. Видимо Белый Трон Небес предположил что так будет лучше и наёмники смогут сильно проредить мятежников, прежде чем их всех убьют. Цинично — но может сработать в данной ситуации.

— Ну это мы ещё посмотрим кто кого распёт! — промелькнула у него в голове цитата одного классика.

Никитин дал команду перебросить сотню арбалетчиков ближе к конным, а другой сотне пеших возглавить обоз и начать двигаться в порт.

По узкой дороге, где могла одновременно проехать только пара фургонов, дальше полотно дороги начинало несколько кренится, пешие там могли пройти а вот фургоны уже нет. Колонна медленно начала двигаться в направлении огромного озера, плотно забив собой всю дорогу. Вскоре начала оттягиваться и сотня охраны.

Её отступление явилось спусковым сигналом для толпы, до этого выжидавшей. Сразу взревели сотни глоток, и вся эта масса народу бросилась на них.

Никитин поднял руку и резко опустил. Резкие щелчки арбалетов и тут же многоголосые вопли криков и боли. Десятки нападавших, пронзённые стрелами попадали на землю под ноги своим товарищам. На дороге мгновенно образовалась огромная пробка из тел, на которую, с остервенением, продолжала напирать толпа, валящая из города. Крики, отчаянная ругань, но толпа, тем не менее, продолжала слепо ломится вперёд.

Землянин вновь поднял и опустил руку, повинуясь его команде, сотня арбалетчиков, занявшая место за конными тоже разрядила свои арбалеты в толпу. Только теперь в толпе начал пробуждаться инстинкт самосохранения. Как-то резко, поменялась тональность голосов. Крики животной ярости, сменились воплями ужаса, им уже не хотелось бить и убивать.

Эти проклятые наёмники, оказались очень опасными противниками. Толпа, начала всё быстрее и быстрее, отходить назад, безжалостно топча упавших. Оставшиеся в живых старались уйти из под прицелов этих страшных, невиданных здесь луков.

А арбалеты вновь начали подниматься,