Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

Чиновник смутился.

— Кхм. Здравствуйте. Да. Конечно. Но по какому бы делу вы ни пришли, сейчас не время. Я начинаю прием только через полтора часа в рудничной конторе. Это там, спросите, вам скажут, — мотнул он головой в сторону поднимающихся дымов плавилен.

— Но мы не можем ждать полтора часа! — выразительные очи Амн-аль-Хасса расширились, точно от ужаса. — Мы не можем ждать даже пять минут!

— Не думаю, что покупка партии литья или продажа угля — настолько срочный вопрос, — с тихой язвительностью усмехнулся чиновник и развернулся, чтобы вернуться в дом. — До встречи.

И обнаружил, что не может сдвинуться с места.

— Да погоди ты! — мощная лапа отряга развернула его к миру передом, к каменной избушке задом и сложилась в кулак. — Ты на вопрос один ответить можешь?

Обрюзгшая физиономия управляющего стала наливаться кровью.

— Скажите, пожалуйста, — спешно перехватил инициативу Иванушка и, не мешкая более, задал вопрос, ответ на который, как ему казалось, был предопределен судьбой. — Вы знаете некую Рябину, жену управителя Красной Стены… давнишнего, правда?..

— Маму?.. — удивленно моргнул мужчина. — Вам маму надо?

— Да!!! — воссияла Эссельте.

— То есть, нет!!! — расцвела буйным цветом Серафима.

— Нам надо тебя! — умильно склонил голову набок и стиснул рукоять топора номер двенадцать отряг.

— М-меня?.. — икнул управляющий и, не отрывая взгляда от коллекции олафовых топоров, попятился под защиту медных дверей.

— Ну, вы ведь являетесь сыном Рябины и ее мужа? — проговорил лукоморец — не ради уточнения, а так, от полноты чувств и общего счастья.

Если бы он мог, он бы бросился сейчас на опешившего еще более хозяина дома и расцеловал его.

— Д-да, — кивнул мужчина[133], и многодневное напряжение, копившееся в душах издерганной, избитой и не выспавшейся антигаурдаковской коалиции прорвалось наружу торжествующим воплем.

И не успел вконец ошалевший управитель и глазом моргнуть, как оказался в окружении улыбающихся во весь рот незнакомцев, увешанных почти всеми видами оружия и музыкальных инструментов, известных Белому Свету.

— Пошли, собирайся! — огрел его по плечу северный воин, и рука хозяина моментально занемела.

— Пять минут на сборы! — последовал то ли дружеский, то ли карательный удар с другой стороны.

— И вперед — спасать Белый Свет! — потрепала по лысеющей макушке еще одна пятерня.

— Погодите!!! — защищаясь, отчаянно вскинул пухлые ладони атлан. — Какие сборы?! Какие пять минут?! Какой Белый Свет?! Что за дом сумасшедший?! Кто вы вообще такие?!

— Наследники Пяти Родов, — торжественно и гордо произнес светловолосый человек, стоявший до сих пор чуть позади, с лютней в обнимку, и оба его подбитых глаза вспыхнули инфернальным светом, как у демона, отловившего, наконец-то, увертливую человеческую душонку. — Вернее, четырех. Пятый — ты.

— Пятый… кто… я?..

Если бы сейчас раздавали призы за сообразительность, хозяину особняка не светил бы даже утешительный.

— Пятый Наследник. Сын Дуба Второго, — терпеливо пояснил Ахмет, заглянул своими пронзительными черными очами в выпученные глаза атлана и сочувственно кивнул: — Ну?.. Теперь волна понимания залила пожар недоумения, о несообразительнейший из недогадливейших?

— Я?.. Второй?.. Сын?.. Дуба?..

— Второго, — мягко поправила принцесса.

— Второго дуба?..

Было похоже, что волна понимания залила не только пожар недоумения, но и кухню осознания, дом разумения, а вместе с ним — и всю деревню соображения.

— Так получается… что я… Принц? Я?..

— Ты, ты, — кивнула ласково Эссельте, подхватила чиновника под ручку и повлекла в дом. — Где твоя уважаемая родительница?

— Н-на кладбище?.. — пробилось сквозь трясущиеся губы первое вразумительное слово.

— Умерла? — разочарованно взметнулись брови Серафимы.

— Д-два года назад… В-вслед за отцом… п-почти… ч-через месяц… — пробормотал атлан.

— Твой отец — король Дуб! — поучительно напомнил калиф.

— Н-но погодите… Вы утверждаете… но… этого ведь не может быть! Король никогда не был в Красной Стене! — растерянно и беспомощно воззрился на него атлан.

— Зато ваша матушка… была за ее пределами, — стараясь быть максимально тактичным и с легкостью достигая прямо противоположного результата, проговорил Иван.

И тут несколько иной аспект свалившегося на него наследничества дошел до ошарашенного атлана.

— Стойте… Но ведь если мой отец — Дуб… Король Дуб… то это значит… это значит… — слова чиновника сошли на нет, словно камень, катящийся с горы, уперся в забор.

— Это значит, что мать ваша… мать вашу… — проникся в кои-то веки щекотливостью ситуации миннезингер и принялся за подбор подходящих выражений, смело соперничая тактичностью с Иванушкой.

— Да что вы такое говорите про мою мать!!! — побагровел хозяин дома, вырвался из рук принцессы и вперил руки в бока. — Если она однажды оступилась, обманутая каким-то мерзавцем, это не значит, что я позволю каждому проходимцу болтать про нее всякую пакость! Хоть король, хоть не король!!!..

— Так ты знаешь?!.. — опешила гвентянка. — Про… э-э-э… свое… происхождение?.. Вне брака?..

— Я — законный сын Кедра и Рябины из Красной Стены! — гордо откинул голову атлан и, кажется, даже стал выше. — И не надо меня путать с этим ублюдком Анчаром!

— Что?..

Если бы мокрый саван вдруг опустился с неба и накрыл всю компанию, эффект не был бы настолько полным.

— А… и… где… — через несколько секунд сумел выдавить Иванушка.

— Кто? — неприязненно наморщил лоб управляющий.

— Этот… ублюдок… Анчар… — подсказала Сенька.

— Он? — на высокомерной физиономии хозяина отразилось презрение, смешанное с отвращением — то ли по отношению к сводному брату, то ли к гостям, которым он понадобился. — Не имею ни малейшего представления. Отец прогнал его из дому… в смысле, отправил учиться куда-то за границу… когда ему было пятнадцать. И с тех пор мы не получали от него ни единой весточки. Не могу сказать, что мы очень убивались по этому поводу. И если у вас больше нет вопросов — прощайте. Мне нужно привести себя в порядок перед началом рабочего дня!

И рельефная медная дверь цвета нового самовара захлопнулась перед их всеобщим носом со звуком крышки саркофага.

— Это он так пошутил? — загробным голосом выдавил Масдай.

— Ушел, и всё? — изумляясь невежеству горного смотрителя, поднял брови и ошалело захлопал пушистыми ресницами калиф.

— И даже не пригласил отдохнуть с дороги?.. — словно не веря в произошедшее, медленно проговорила Эссельте.