Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

— И что с километровыми деревьями случилось потом? — заинтересовался отряг.

— Заржавели? — пришел к выводу Ахмет.

— Вырвало ураганами? — решил Иванушка.

— Не прижились? — предположила Сенька.

— Ваше высочество абсолютно право, — с едва сдерживаемой улыбкой контрабандист отвесил царевне поклон. — Уже через неделю после установки — поверите или нет — деревья стали пропадать. Постепенно выяснилось, что виновниками были лукоморские, сабрумайсие и лесогорские обозники. В отличие от остальных торговых людей, они почему-то никак не понимали, что это — часть королевской дороги, а не сувениры. И что бы ни делалось, какие бы запреты и наказания не придумывал Дуб — изобретательности купцов и извозчиков не было предела. Конечно, поначалу дорожные мастера не сдавались и заменяли украденные на новые — но и их постигала та же участь. Пробовали охранять — но ведь у каждого столба стражника не поставишь, а деревья продолжали испаряться чуть ли не за спинами патруля… В конце концов, король понял, что пока в каждом дворе наших северных соседей не будет стоять по чугунному дереву каждой породы, пропадать они у нас не перестанут. И, чтобы не пустить страну по миру, приказал вместо исчезнувших деревьев устанавливать обыкновенные полосатые столбы.

— А это точно последняя? — оглянулся на исчезающую вдали пальму Олаф.

— Обратно мы тут же полетим? — почти одновременно с товарищем невинно вопросила Серафима.

— Сеня!!! — прочитав мысли супруги, задохнулся от праведного возмущения Иван. — Как тебе не стыдно — расхищать чужое государственное имущество в личных целях!

Но в ответ на упрек отчего-то покраснел отряг.

Царевна же возмутилась:

— А чего я-то сразу? Может, я об ориентирах забочусь! Чтобы не заблудиться!

Но прежде, чем лукоморец успел что-либо ответить, внизу, на дороге, послышался звон сбруи, скрип груженых возов, мерная поступь тяжеловозов и напевная речь:

— Ох, раскирдыть твою через кочерыжку, Митька, лопух слепошарый, говорил же, смотри за правым передним колесом глазами, а не задним местом!

— Дык, Никита Палыч, он ить, обод-то, с виду-то нормальный еще вчера был, никаких трещинов не видать было!

— Слепошарый — дык и не видать!..

Серафима перегнулась через край ковра:

— Здорово, мужики!

— Здорово, коль не шутишь, девица… — забыв про слепошарого лопуха, задрал на Масдая седую голову Никита Палыч.

— А что, на Красную Стену мы правильно летим?

— Правильно, правильно! Мы оттель вчерась утром вышли! — радостно подтвердил возчик. — Всё тудыть и тудыть, по дороге, никуда не сворачивая — мимо не проскочите, как раз в нее упретесь!

— Спасибо! — махнула им рукой царевна.

— А что, девица, до развилки еще долго нам идтить? — обеспокоенно перехватил инициативу благообразный Палыч.

— Да метров триста осталось.

— Ну, тогда ладно, — неожиданно легко успокоившись, хмыкнул купец, и рука его автоматически потянулась к длинному угластому свертку из мешковины.

В котором под прикосновением что-то глухо звякнуло, словно лопаты об лом.

Солидный купчина отчего-то воровато покосился на пассажиров ковра, но не найдя поводов для тревоги, снова расслабился.

— Досвиданьичка вам, люди добрые. Счастливого пути!

— И вам того же! — вежливо отозвался Иванушка.

— Ну, Митька, холера, погоняй, не спи, наказание Божье… — не глядя больше на встречных, заторопил возницу купец. — До полного свету надо успеть закончить, зря что ли спозаранку вытаращились поперед всех! А у тебя еще на ободе трещина, ворона ты полоротая!

— Дык, Никита Палыч!..

— Дык, дык, через дышло твою раскирдык!..

— Н-но-о, пошла, пошла, бездельница!..

Шестым и всеми последующими чувствами ее лукоморское высочество с грустью поняло, что после прохождения развилки этим обозом атланскому дорожному мастеру понадобится устанавливать еще один полосатый столб, бросила последний взгляд на гордую, но одинокую пальму в атланской степи и отвернулась.

День пути груженого медным литьем обоза — два часа лёта для ковра.

Два часа, через которые выяснится совершенно точно, присоединится ли к ним пятый Наследник.

Долгожданный шахтерский поселок путники завидели издалека: почти отвесные красные скалы постепенно расступились, и дорога, испуганной змейкой прижимавшаяся к боку горы, расширилась и плавно втекла в каменистую долину — узкую на въезде и в дальнем конце и расширяющуюся в средине, словно недреманное око Красной горной страны уставилось в небо.

Всю южную часть надежно и плотно оккупировали отвалы, плавильни, кузни и склады. На выезде, справа от дороги, притулилось небольшое кладбище — аккуратные холмики и надгробия. Напротив — конюшни и большой постоялый двор. Россыпь кирпичного цвета домов, домиков, мастерских, лавок и контор, окруженных крошечными огородиками, занимала середину долины, словно радужка глаза. Черные дыры входов в шахты испещрили стены долины подобно ресницам. И точно зрачок, в самом центре площади возвышалось краснокаменное двухэтажное строение с колоннами и садом медных деревьев — дом управляющего.

— Нам туда! — дрожащим от нервов и нетерпения голосом ткнула пальцем в особняк Сенька.

— Туда так туда… — пробурчал ковер, изо всех сил скрывая свое волнение, и мягко спланировал прямо к крыльцу.

Поставить на ноги Агафона, подобрать Масдая и припасы и постучаться в парадную дверь было делом одной минуты.

С замиранием сердца путники прислушивались к тишине в доме, потом к шороху и сонным голосам, затем к шагам — неспешным и тяжелым — гадая взбудораженно, мужчина идет или женщина…

Двойная дверь отворилась неожиданно и почти бесшумно, лишь коротко щелкнув легкой задвижкой, и очам товарищей явился мужчина лет пятидесяти, в домашнем костюме и туфлях, грузный, седеющий, с мясистыми щеками и хмурым лицом человека, никогда не пробовавшего улыбаться.

— Чем обязан? — не дожидаясь и не давая приветствия, сурово глянул он в глаза Ахмету, отчего-то решив, что он тут — главный.

— Мы желаем добрейшего из утр достойному управителю сего диковинного поселка, — проворковал и самозабвенно прикрыл глаза шатт-аль-шейхец.

Чиновник смутился.

— Кхм. Здравствуйте. Да. Конечно. Но по какому бы делу вы ни пришли, сейчас не время. Я начинаю прием только через полтора часа в рудничной конторе. Это там, спросите, вам скажут, — мотнул он головой в сторону поднимающихся дымов плавилен.

— Но мы не можем ждать полтора часа! — выразительные очи Амн-аль-Хасса расширились, точно от ужаса. — Мы не можем ждать даже пять минут!