Сага об ИКЕА - Бертил Торекуль

Еще до того как Тагессон достал компрометирующие документы, Кампрад решил рассказать обо всем сам. Все шло гладко до тех пор, пока журналист не показал Кампраду бумагу, согласно которой Ингвар принимал участие в митинге фашистов в Мальме в 1958 году.

Неожиданно вся история приобрела совсем другой оттенок. Теперь речь шла не о грехах юности, а о политической позиции зрелого человека и крупного бизнесмена. В 1958 году открылся первый магазин в Эльмхульте. ИКЕА росла с невиданной быстротой, и в тот период Кампрад вообще не интересовался политикой. Он не принимал участие в митинге, более того, не мог принимать, потому что был полностью поглощен работой.

Кампрад был сильно расстроен. Епссон никогда не видел его таким – с красным лицом, стучащим кулаком по столу. Это была ложь, и он решил доказать это.

Тагессон и его жертва расстались недовольные друг другом. В ИКЕА понимали, что скоро вся эта история появится в средствах массовой информации. Требовалось принять срочное решение, как компании и Кампраду вести себя в сложившейся ситуации.

Кампрад сказал, что нужно выложить всю правду. Если он в чем-то ошибался, если забыл о каких-то неприятных событиях, то не нужно ничего скрывать. Не было предпринято никаких попыток утаить правду.

Сам Ингвар забыл о своих первых контактах с нацистами, которые привели его к Энгдалу. Теперь же, в ноябре 1994 года, в ИКЕА была создана антикризисная группа, в которую вошли Епссон, Элизабет Джонссон (глава информационного отдела в Хумлебеке) и Андерс Муберг. Они расположились в кабинете Ингвара в IKEA International. В воскресенье, 6 ноября, Ингвар отправился в Эльмхульт, чтобы принять участие в программе «Путь ИКЕА», а Лейф Шё (глава шведского информационного отдела) направился в национальный архив, чтобы проверить все документы, касающиеся Пера Энгдала.

Накануне выхода Expressen с разоблачительной статьей Шё приехал в Эльмхульт с целой коробкой документов, которые следовало показать прессе и всем служащим ИКЕА. Эти документы должны были либо подтвердить, либо опровергнуть обвинения, выдвигаемые Expressen.

В тот же вечер Кампрад вернулся в Хумлебек, где приготовился ко встрече с прессой.

Первая статья в Expressen появилась в понедельник, 7 ноября, и ее смысл сводился к тому, что Ингвар Кампрад был активным нацистом. В тот же день весь коллектив был информирован об этой статье через газету компании и на собраниях. Как и ожидалось, журналисты начали настоящую охоту на Кампрада. Он появился на экранах телевизоров, злой, усталый и жалкий одновременно. «Я, которому так много нужно сделать ради будущего, не могу тратить время на разговоры о том, что считаю юношеской глупостью».

Он решил сопротивляться и бороться. Он умел это делать. «Только тот, кто спит, не совершает ошибок», – любит повторять Кампрад. «Проблемы открывают новые возможности», – добавлял он. «Правда и ничего, кроме правды», – цитировал он клятву свидетеля.

Обвинения со стороны средств массовой информации не прекращались по всему миру. Два дня спустя новость распространилась повсюду. Проблема была представлена как «нацистский скелет в шкафу ИКЕА».

Еще до появления всех этих статей Ингвар Кампрад написал от руки длинное письмо, обращенное ко всем своим сотрудникам. (Он до сих пор пишет все письма от руки.) Это послание было опубликовано в эльмхультской газете – центральном печатном орган е ИКЕА и переведено на все языки, на которых говорили в ИКЕА.

Письмо было похоже на обращение отца к своей семье и действительно начиналось словами: «Дорогая семья ИКЕА». Внизу крупными буквами было написано: «МОЕ ВЕЛИЧАЙШЕЕ ФИАСКО».

Этими словами Кампрад придал всей ситуации личный оттенок. Он посыпал голову пеплом и во всем признался. Многие считали, что он слишком часто и много извинялся, но таков его стиль даже в личных конфликтах. Основатель компании сравнил свою связь с нацистами в юности с такими же фиаско, как, например, вложение денег в производство телевизоров в 1950-е. Он рассказал о своей несчастной немецкой бабушке, которой нравился Гитлер, раскрыв тем самым глубинные причины его прогерманских симпатий. «Я сожалею об этом периоде своей жизни», – написал Кампрад о своем сотрудничестве с Энгдалом по поводу неудачного издания книги, которое он тоже назвал фиаско.

Письмо Кампрада было очень личным, хотя адресовалось тысячам. Он словно писал своим друзьям.

Вы сами были молоды и, возможно, совершали что-то такое, что теперь вам кажется странным и глупым. В этом случае вы лучше поймете меня. Добавьте к этому то, что все это произошло сорок-пятьдесят лет назад.

Письмо заканчивалось замечанием о новых планах ИКЕА по открытию магазинов в Китае. Он снова возвращался к своей магической формуле: «Многое еще предстоит сделать – великолепное будущее».

Но, пожалуй, самая болезненная для Кампрада статья появилась два дня спустя в шведском таблоиде Idag/Kvailsposten. В ней говорилось о том, что «ИКЕА была организована на деньги нацистов». Эта же информация была повторена и весной 1998 года, причем ее подтвердил сын Энгдала.

Если первые публикации вызывали у Кампрада боль и сожаление, то теперь он был взбешен. Для человека, который всю свою жизнь гордился тем, что никогда не имел долгов, обвинения в использовании чужих денег стали ударом ниже пояса.

«Они могли обвинить меня в убийстве человека, но не в том, что я брал деньги в долг!» – воскликнул он, прочитав статью.

Спустя несколько минут Кампрад расплакался, но уже по другой причине. Из Эльмхульта пришел факс, в котором над несколькими сотнями подписей служащих было написано:

ИНГВАР,

МЫ ВСЕГДА ГОТОВЫ ПРИЙТИ ТЕБЕ НА ПОМОЩЬ.

СЕМЬЯ ИКЕА

Прочитав это, отец семьи разрыдался, как ребенок. Позже, в тот же день, он взял себя в руки и отправил в Эльмхульт факс на двух страницах, в первой строчке которого было: «Не мог сдержать слез». Он написал, что обнимает всех сотрудников ИКЕА и благодарит их за поддержку. Он снова повторил, что ему очень стыдно, но он категорически отрицал, что брал у кого-то деньги на создание ИКЕА. В тот период, когда, по мнению газеты, ИКЕА брала деньги, ее оборот уже составлял около миллиона крон. Компания просто не нуждалась в посторонних деньгах.

Пока происходили все эти события и по всему миру появлялись безжалостные статьи, которые по факсу пересылались в ИКЕА, Лейф Шё закончил исследовать материалы из национального архива, касающиеся Пера Энгдала. По указанию основателя ИКЕА Шё должен был собрать все документы, вне зависимости от их содержания, в которых упоминалось имя Кампрада, и предать их огласке, предварительно пересняв копию Кампраду. Правда и ничего, кроме правды.