Разведи огонь (ЛП) - Вольф Джулия

Мне пришлось над этим посмеяться.

— Поскольку ты все видел собственными глазами, не думаю, что ты слишком любопытен. Но сейчас у меня нет ответа. Мы пока на стадии разговоров… я думаю. Не знаю. Его трудно понять.

Престон кивнул, волосы упали ему на плечи.

— Я это чувствую. Вегас — хороший парень, но он чертовски суматошный. Знаешь, как мы с ним познакомились?

Я покачала головой.

— Нет.

Он, ухмыляясь, распаковал футболку.

— Поймал маленького говнюка, клеившего на мой магазин метки. Увидев его там с баллончиками, я был готов вызвать копов, но, черт возьми, то дерьмо, которое он намалевал на моих стенах, было искусством. Я даже не смог разозлиться, — он усмехнулся, добавив сложенную футболку в свою стопку. — Ладно, это неправда. Он нарисовал голую цыпочку на скейтборде, и я был немного зол, потому что был уверен, что городская администрация вышвырнет мою потрепанную задницу прямо с Главной улицы, но Баш согласился бесплатно зарисовать ее чем-то другим. Вот так я и получил свою волну.

— Он невероятный художник.

— Без сомнения, — лицо Престона стало серьезным. — Как я уже сказал, он хороший парень, но у него есть проблемы. Из того, что я узнал, у него дома все довольно дерьмово. Просто будь осторожна, хорошо?

«Слишком поздно».

— Спасибо, Престон. Я стараюсь держать себя в руках.

Он снова усмехнулся.

— Ты знаешь, я потерял голову из-за Карли, когда был еще моложе тебя. Так и остался без головы. Не мне гнать на подростковую любовь. Иногда это дерьмо срабатывает.

Через несколько минут меня пришла сменить Карли. Закончив на сегодня, я отметила время ухода с работы, взяла свои вещи из комнаты отдыха и выскочила через заднюю дверь. Себастьян стоял, опираясь на свой байк, и, как только я вышла на улицу, уставился на меня, будто точно знал, когда я появлюсь.

Он не стал ждать, пока я к нему подойду. Сократив разделяющее нас пространство, Баш обхватил ладонями мое лицо и прижался к моим губам в долгом, медленном поцелуе. Он был совсем не похож на те, которые были раньше. Я бы даже назвала его романтичным, если бы он исходил не от Баша.

Когда он отстранился, я прильнула к нему.

— Я все еще злюсь на тебя за то, что ты вел себя, как Кинг-Конг.

Баш снова наклонил голову и провел кончиком языка по краю моей нижней губы.

— Не могу отрицать свою природу. Когда дело касается тебя, я зверь.

— Я в курсе, — я прижала руки к его груди. — Ты собираешься показать мне эту штуку? В парке?

— Ты хочешь, чтобы я это сделал? — он откинул мои волосы за плечи и проложил на моей шее дорожку из поцелуев. — Или ты слишком на меня зла? Может, мне просто отвезти тебя домой…

— Хорошо, — оторвалась от него я, сделав пару шагов в сторону. — Я могу прогуляться. Увидимся в школе.

Как только слова сорвались с моих губ, Баш схватил меня и понес к своему мотоциклу. Я охотно села, мое любопытство взяло верх над затянувшейся досадой из-за его недавнего поведения пещерного человека.

Он приехал в парк, куда вчера меня приводила Хелен. Я была настолько выбита из колеи, что едва заметила, где нахожусь. Свежим взглядом я осмотрела бейсбольные поля с одной стороны и скейтпарк с другой. У Баша не было с собой скейтборда, и мне пришлось задуматься, зачем мы здесь. Он явно не собирался показывать мне новый освоенный им крутой трюк.

У меня внутри все сжалось от трепета и волнения перед большим открытием.

Баш сплел наши пальцы и повел меня к бетонным рампам и чашам, где возилось несколько скейтеров. Когда мы подошли ближе, мое сердце заколотилось в груди. Не от страха, а от волнения. Скейтпарк был в основном из серого бетона, но самый высокий пандус окрашен в яркие цвета.

Мы остановились перед ним, и я задержала дыхание. С него на меня смотрел павлин с мандалой вместо третьего пера на хвосте, живой и гордый. Я сразу поняла, что это работа Себастьяна. Я узнала его стиль, и от этого у меня подкосились колени. С помощью своих банок с краской и кистей он рассказывал историю, и эта история отличалась от той, которую он транслировал миру. Себастьян был жестким и непреклонным, иногда мрачным и да, пугающим, но он был и чем-то большим, и я только начинала это понимать.

— Ты сделал это, — я повернулась к нему, в удивлении приоткрыв рот.

Баш утвердительно кивнул.

— Я вчера закончил. Хотел, чтобы ты сразу его увидела. Это первый раз, когда мне заказывают работу.

Я сжала его руку в своей.

— У тебя есть на это разрешение?

Он рассмеялся.

— Есть. Более того, мне за это заплатили.

— Он прекрасен.

Я шагнула ближе, но Баш продолжал держать меня за руку, оставаясь неподвижным.

— Ты объективно очень талантливый художник, Себастьян, — я вернула его же слова. — Ты ведь это знаешь?

Баш притянул меня к себе, прижав спиной к своей груди и обхватив руками за талию.

— Мне все равно, что думают другие.

— А тебе не все равно, что я думаю?

— Мммммммм, — он прижался лицом к моей шее, издав тихий звук удовольствия, который ударил меня прямо в солнечное сплетение. — Я рисовал это, думая о тебе.

— Правда?

— Я видела мандалы у тебя в альбоме. Мне понравился их вид, и я добавил их к павлину.

Еще один удар, на этот раз прямо в сердце. Себастьян нашел мое слабое место и продолжал давить на него с искусной точностью.

— Мой отец мне о них рассказывал. В индуизме они представляют аспекты Вселенной.

Его губы коснулись линии моего подбородка.

— Я знаю, Грейс. Я погуглил.

— Ты мог бы спросить меня, знаешь ли.

— Мог бы, — Баш с явной неохотой оторвался от моих волос. — Но тогда ты бы спросила зачем мне это, и мне пришлось бы занять эти прекрасные губы чем-то другим, кроме вопросов, чтобы ты не испортила сюрприз.

— И тогда я бы тебя возненавидела.

— Это подразумевает, что теперь ты меня не ненавидишь.

— Мои чувства к тебе меняются.

Мои глаза встретились с его глазами. Его взгляд был твердым и открытым, словно ему нечего было скрывать. Но это было неправдой. Себастьян был чуть приоткрытой книгой. Те несколько букв, которые я могла разглядеть, заставляли меня продолжать попытки. Мое любопытство, вероятно, выйдет мне боком, но сейчас меня это не волновало.

Он взял меня за подбородок и приподнял мою голову.

— Хочешь рассказать мне об этих меняющихся чувствах?

Я покачала головой.

— Нет. Покажи мне это место.

После минутного колебания Баш повел меня вокруг, показав низкую стену, охватывающую заднюю часть парка, которую его попросили расписать. Он еще не решил, что именно хочет сделать, но у него уже были идеи. Видеть Себастьяна таким, взволнованным чем-то, кроме меня, причиняло боль. Я была переполнена желанием, нежностью и трепетом. Я не совсем доверяла ему, не до конца простила его, но он мне нравился и я хотела, чтобы он был моим. Сочетание истин казалось невозможным, но я любила парня, который чуть меня не погубил.

Глава двадцать третья

В воскресенье приехала Бекс. Мне потребовалось некоторое время, чтобы набраться смелости и пригласить ее в мою убогую квартиру, но, оказавшись у меня дома, она не стала осуждать. Ей было интересно, и я в шутку сказала ей, что мы на мели, что она восприняла спокойно.

Мы отсиживались в моей комнате, делая вместе домашнее задание по социологии, пока мама работала в гостиной над своими школьными заданиями.

— Мне нужен перерыв, — я встала с пола, вытянув руки над головой.

Бекс, застонав, отбросила карандаш.

— Мне тоже. В эти выходные я без остановки делала домашнее задание, только чтобы держаться подальше от родителей.

— Сомневаюсь, что они против.

Она закатила глаза.

— Я — их последняя надежда. Мой брат потерян, так что все зависит от меня. А они ведут себя странно, пытаясь сплотиться как семья.

Я театрально изобразила дрожь.

— О, какой ужас.

Бекс пригрозила мне карандашом.

— Ужасно, что они совершенно не представляют, как быть белыми и пушистыми. Они как роботы, подражающие человеческому поведению. Но роботы в Диснейленде. Знаешь, в Зале президентов? Их восковая кожа как бы тает, их движения скованны, и ты практически слышишь, как вращаются их шестеренки.