Мальтийская головоломка - Наталья Александрова

Тот единственный кусок хлеба с колбасой, который скормил ей покойный мент, только раздразнил ее аппетит. Голод был сильнее страха, сильнее чувства самосохранения. Пусть будет что будет, пусть ее поймают здесь и засадят на пятнадцать лет за убийство, которого она не совершала, но она не может пройти мимо еды!

Полина схватила кусок ветчины и проглотила его, почти не жуя, закусила огурцом, взяла большой ломоть хлеба и уже более вдумчиво, со вкусом, съела его с ветчиной. Даже не поленилась намазать горчицей. Она готова была съесть все, что было на столе, но вовремя опомнилась: нельзя сразу так наедаться, ей станет плохо, а в ее положении болеть никак нельзя…

Все же в последний момент она не удержалась и завернула в газетку немного ветчины, чтобы взять с собой.

А потом… То ли сытость повлияла на ее мыслительные способности, то ли еще что, но только Полина подумала, что здесь, прямо у нее под ногами, лежат деньги. Деньги, которые нужны ей как воздух.

Конечно, деньги кровавые, страшные… но кто это узнает? А ее они могут спасти… Правда, в любую минуту может нагрянуть милиция, взять ее прямо над трупом. Но пока никого не слышно, так, может, у нее есть еще несколько минут?

Полина покосилась на дверь, отодвинула в сторону стол, причем задела труп «дяди Юры». Он перевалился на спину, уставившись в низкий потолок широко открытыми глазами, но девушка постаралась не думать об этом. Опустившись на четвереньки, она принялась ощупывать пол. Где-то тут должен находиться тайник…

Пол в комнате был грязный, вытертый, краска с него давно облупилась, но две половицы казались более новыми. Полина подцепила одну из них обломанными ногтями, потянула. Половица поддалась, она вытащила ее, потом еще одну.

Под ними оказалась пустота. Полина запустила туда руку, пошарила в глубине тайника, нащупала полиэтиленовый пакет и… услышала приближающиеся шаги и голоса за дверью.

Девушка испуганно покосилась в ту сторону, торопливо вытащила из тайника пакет и сунула его за пазуху. Затем положила на место обе половицы и придвинула стол на прежнее место.

За дверью явственно переговаривались несколько человек. Потом раздался осторожный стук.

Полина бросилась к окну, дернула шпингалет, распахнула створки и выпрыгнула на улицу. Было совсем невысоко, и она ничего себе не сломала, не вывихнула. И еще одна удача – за окном никого не было.

Она бросилась прочь по безлюдному переулку, проскочила между двумя сараями, оказалась на задах одноэтажного бревенчатого дома, где женщина средних лет развешивала белье, едва не сбила ее с ног и наконец выбежала на более оживленную улицу. Здесь девушка перешла на шаг, чтобы не привлекать к себе внимания.

И все равно – ей казалось, что все смотрят на нее, все знают, что она – в бегах, что она – затравленная дичь, по следам которой идут охотники.

Может быть, на нее и впрямь смотрели с удивлением: грязная, в порванном платье, с безумными глазами, она совершенно не вписывалась в картину тихого провинциального городка.

– Что смотришь? – прошипела Полина, встретившись глазами с высокой женщиной в ярком платье.

Та испуганно отшатнулась и торопливо перешла на другую сторону.

Полина прибавила шагу: если ее остановят, неприятностей не оберешься. Инстинкт загнанного зверя безошибочно вел ее в сторону железнодорожной станции. Здесь она ни у кого не вызвала удивления: вокруг вокзала крутились нищие, бездомные, приезжие из южных республик и прочая подозрительная публика.

Но тут были свои опасности. Проходя через вокзальную площадь, Полина едва не столкнулась с милиционером. Он проводил ее долгим пристальным взглядом и, отцепив от пояса рацию, стал что-то в нее говорить.

Полина смешалась с толпой пассажиров и вышла на перрон. От него как раз отошел пассажирский поезд, а по дальнему пути медленно двигался длинный-предлинный товарняк.

Ей вдруг вспомнилась минувшая ночь. Она огляделась, пересекла пути и побежала вдоль состава. Найдя вагон с неплотно закрытой дверью, уцепилась за скобу, подтянулась и проскользнула внутрь.

Там было пусто и тихо. Девушка перевела дыхание, достала из-за пазухи пакет и ознакомилась с его содержимым…

Да, выпроводив наконец из своей квартиры Глафиру и оставшись одна, Полина долго не могла уснуть. Забылась только под утро. Сердце ныло, встревоженное воспоминаниями. Во сне снова привиделась ей та страшная узкая комната, где она лежала на неудобной койке, скованная наручниками. Проснулась от боли – ныли все суставы, и голова раскалывалась.

Зазвонил телефон. Капитан Сидоров поинтересовался, не вспомнила ли Полина что-нибудь интересное и важное про своего мужа и не хочет ли поделиться этим важным с ним. А он, капитан Сидоров, со своей стороны желает сообщить, что поиски родственников Николая Нарезова, кем на самом деле являлся муж Полины, еще не увенчались успехом, потому что родился Нарезов аж в Хабаровске. Простой запрос ничего не дал, тянут в Хабаровске с ответом. А командировку в Хабаровск начальство ни за что не разрешит, поскольку самолетом дорого.

«Так тебе и надо! – мстительно подумала Полина. – Нечего государственные деньги на всякую ерунду тратить!»

Вслух она сказала, что понятия не имеет, о чем должна вспомнить, что вся жизнь с мужем у нее как на ладони и ни в чем предосудительном она мужа не замечала.

Капитан промямлил, что будет продолжать заниматься поисками, поскольку просто обязан разобраться во всех странностях.

Бросив трубку, Полина пожелала ненормальному капитану Сидорову заболеть, к примеру, крапивницей или недержанием мочи. Особого вреда его здоровью подобное недомогание не нанесет, зато капитана уволят из органов, и он наконец угомонится.

Но пока была велика вероятность, что зануда-милиционер припрется сюда и снова будет действовать ей на нервы. А то, не дай бог, примется еще за биографию самой Полины… Значит, ей нужно как можно быстрее выяснить, кто же такой был ее муж.

Но на руках у нее имеется только старая безымянная фотография. Что она может рассказать?

Да, но даже Глафира сообразила, что снимок сделан в Афганистане. Действительно, по времени похоже. Да и вообще – горы, пыльная высохшая земля, ребята в военной форме…

Полина взяла телефонный справочник. На какую букву искать? По названию? Но какое может быть название у организации, в которой она могла бы узнать о воинах-интернационалистах?

После кофе в голове прояснилось, и Полина сообразила посмотреть на букву «о», общество. И нашла адрес общества ветеранов войны в Афганистане «Звезда Кандагара». Полина решила не звонить по телефону, а сразу поехать туда, тем более что общество находилось в удобном месте – в новом бизнес-центре недалеко от станции метро.

– «Звезда Кандагара»? – Охранник оторвался от газеты, с любопытством взглянул на Полину. – Вам, девушка, на третий этаж. Только вряд ли они станут с вами разговаривать.

– Я как-нибудь сама с ними разберусь, – проворчала Полина.

– А паспорт или другой документ у вас имеется?

Полина показала ему права. Охранник выписал ей разовый пропуск и снова уткнулся в свою газету.

Полина поднялась на третий этаж и толкнула дверь, на которой висела скромная табличка с названием «Звезда Кандагара». Общество ветеранов войны в Афганистане».

За столом в небольшой комнате сидел худой человек средних лет с коротко стриженными седыми волосами. Он что-то читал на экране компьютера. Подняв на Полину взгляд, скривился, словно разгрыз лимон, и проговорил:

– Никаких интервью!

– Что? – удивленно переспросила Полина.

– Вы из газеты? – Мужчина пристально взглянул на нее.

– Нет. С чего вы взяли?

– Приходили тут из «Вечернего обозрения»… Я с ними поговорил, так они потом такого понаписали! Наше общество существует для того, чтобы восстановить историческую правду об афганской войне, а не для того, чтобы распускать сплетни и дурацкие байки!..

– Нет, я не из газеты, – заверила его Полина. – Я разыскиваю одного человека… Насколько я знаю, он воевал в Афганистане.

И она выложила на стол перед мужчиной фотографию, привезенную Глафирой.

Тот провел рукой по коротким волосам, как будто поправляя несуществующий головной убор, и уставился на снимок. Его взгляд стал отстраненным и задумчивым, словно из тесного пыльного офиса он перенесся в далекую южную страну, страну своей страшной и незабываемой молодости.

Несколько минут мужчина молча разглядывал снимок, и Полина молчала, не мешая ему. Наконец он поднял глаза. Но вместо того, чтобы заговорить с Полиной, повернулся к ней спиной и крикнул в дальний угол комнаты:

– Севка, иди-ка сюда!

За стеллажом с картонными папками и коробками что-то зашуршало, и оттуда вышел толстый, наголо бритый человек с кривым шрамом через все лицо.

– Ну, что тут случилось? – проворчал он недовольно. – Кому я понадобился?