Бриллиантовая пыль - Светлана Марзинова

Вместе с тем номер телефона директора «Резерв-техники» был записан в чистом блокноте Зои. Если девушка в самом деле связалась с «Резервом», то должна была позвонить туда хотя бы раз. Однако в ее списке звонков этот номер не фигурировал! Ни как входящий, ни как исходящий. Конечно, Зоя могла использовать телефон-автомат. Но телефонной карты в ее сумке не обнаружено, с работы она тоже звонить бы не стала — слишком опасно. Если следовать логике, что ее пособником был Колыванов, то переговоры могли вестись с его телефона — из дома или с мобильника. Но и у журналиста таких звонков не зарегистрировано. Получается, вряд ли Зоя контактировала с конкурентами «Металлопродукта». Если только при личной встрече… Да, но о встрече тоже надо каким-то образом договориться… Так зачем же ей тогда номер «Резерва»? Может, черкнула в блокнот по просьбе тетки — как предостережение, что отвечать на него не надо? Могла же тетка рассказать Зое о том, что сделка опасна!

«Тогда возможен такой вариант, — рассуждал оперативник. — Зоя поняла, за что грохнули ее тетку, ведь сделку они готовили на пару. И решила обезопасить себя, отдав „Резерву“ документ. Потому специально отмолчалась, когда Заварзина ее спросила о договоре».

Следующий факт, вызвавший интерес Заморочнова, — это исходящие вызовы с телефона убитой на номера двух известных алмазных бизнесменов, записанные к тому же в ее ежедневнике. Фамилии любопытные — Илья Иноземцев, занимающий крупный пост в «Северкамне», и Сергей Иванов, возглавляющий одну из «дочек» «АЛМИРы». С этими деятелями убитая разговаривала на протяжении месяца часто: пять-шесть раз с каждым. И подолгу: пятнадцать — двадцать минут разговора. А записи в ежедневнике и вовсе были подозрительными. Месяц назад нотариус в список дел внесла следующее: «Иноземцев — мелкий акционер!» Слово акционер с восклицательным знаком и подчеркнуто тремя жирными чертами. Что это значит? Насколько знал старлей, Иноземцев если и акционер, то далеко, далеко не мелкий… С фамилией же Иванова была связана только одна пометка: «св.».

«Что это? Недописанное слово? Какое? Может быть, „свидетель“? Иванов — свидетель… Но свидетель чего? Или это всего лишь записанные в спешке инициалы — Сергей Вячеславович? Черкнула торопливой рукой, потому и слитно, маленькими буквами… Непонятно… В чем же тут дело? Может быть, и с ними какая-то сделка намечалась? Но почему в Москве? В то же время убитая звонила им сама. Значит, именно ей от них что-то было нужно. Тоже надо бы проверить, поговорить еще раз с ее компаньонкой, Заварзиной, может быть, она в курсе. Да, и опять-таки старика Журавлева можно спросить, ведь он алмазодобытчик. Если ничего не выясню, позвоню сам этим людям, спрошу, что за дела у них такие, что за общие интересы. Кстати, для начала мне нужны данные о них. Пора уже побеспокоить Мишку из УБЭПа, ведь он обещал для меня справки навести».

Вспомнив об этом, Алексей тут же, не откладывая в долгий ящик, позвонил другу в УБЭП. Мишку он поймал убегающим на задание, и тот впопыхах сообщил ему, что не было у него времени выполнить его просьбу. Обещал подобрать информацию завтра.

Тогда Заморочнов связался по телефону с Заварзиной, чтобы договориться с ней о встрече. Та долго отпиралась, ссылаясь на занятость, но в конце концов уступила, пригласив его в контору в обеденное время.

— У тебя дела какие есть сейчас неотложные? — спросил Заморочнов Саватеева, увидев его в коридоре управления. Тот стоял у раскрытого окна покуривая.

— А что? — осторожно поинтересовался напарник.

— Да я вот думаю, надо еще раз в нотариальную контору наведаться. Я уже и с Заварзиной договорился. Поедем?

— Чего ты там хочешь найти? И так же все понятно.

— Не все, Димон, не все. Не дает мне покоя мысль, что убийство Журавлевой все-таки связано с ее работой, а вовсе не с наследством. Хочу еще раз с сотрудниками конторы переговорить. И как следует проверить сделки, которые там проводились.

— Упрямый ты, Лешка! Преступление-то, считай, раскрыто! Только заказчицу надо поймать. Ну чего тебе еще надо? И сбежала она от нас, и договор у нее нашли, и деньги, а ты все сомневаешься. А сотрудники конторы уже тебе говорили, что собой эта Зоя представляет.

— То-то и оно. Больно дружно эти дамочки против нее ополчились. Может быть, тут просто личная неприязнь замешана? Сам подумай — под теплым крылышком тетки, которая им всем работу давала, вдруг появилась родная племянница. Это же будущая им конкурентка! Подрастет, образование получит — и будьте-нате, Заварзину выпрут, помощница ее к чертовой матери с работы полетит, а племянница станет новым нотариусом. А в том, что убитая Зою опекала, сомнений нет — не напрасно же она ей все имущество отписала.

— За то и поплатилась, — вставил Саватеев. — Наследница больно ей нетерпеливая попалась.

— Да не убивала она ее! — махнул рукой Алексей. — Не наследство ей было нужно, а теткина помощь в карьере. Сегодня дед их на похороны приехал, был у меня утром. Так я посмотрел, сколько у него бабок — не поверишь! На первый взгляд — несколько десятков тысяч долларов, и это только на всякие похоронные дела. Пересчитывать я, конечно, не мог, но пачкой этой он так пренебрежительно помахивал, что я понял — проблем с деньгами там нет, раз у старика такое бабло!

— Д-а-а? — заинтересованно протянул Саватеев. — А откуда ж они у него?

— Их семья из Якутии, дед и вся родня алмазами занимаются.

Саватеев только присвистнул, а потом усмехнулся в свои рыжие усы:

— А чего ж тогда тетушка с племянницей в Москву поперлись? Ну и сидели бы там, на своих алмазах!

— Димон, а ты не можешь предположить, что на свете еще остались порядочные люди, а? Гордые, умные, правильно воспитанные? Что они не для того живут, чтобы чужим добром завладеть, а стремятся сами как-то состояться в этой жизни? Или ты уже совсем закостенел среди этих преступников, воров и бандитов? — насмешливо спросил старлей.

Саватеев почувствовал себя задетым и слегка обиделся.

— Знаешь, Лешка, не зря тебя Замороченным зовут. Я по долгу службы обязан убийц и бандитов ловить. И мне некогда рассуждать об их чести, достоинстве и моральном облике. Это пусть суд разбирается. А девка эта явно в преступлении замешана. Из гордости или из жадности она это совершила — не мое дело. И тебе советую не заморачиваться, — злобно сверкнул он глазами.

— Не обижайся, Димон, я просто хотел тебя растормошить немного. Ты как баран — уперся в одну версию, и все! Даже если рассматривать теорию о наследстве, то тут зыбко все. Зачем Зое было убивать тетку, если у деда в Мирном наследства-то, может, и поболее? Кстати, Зоин отец тоже алмазодобытчик, так что у них денег куры не клюют.

— Ну… это в Мирном, а тетка — в Москве. И квартира в Москве, и «порше», заметь, тоже. Небось столица-то — это не какой-нибудь занюханный провинциальный городишко…

— А что ты знаешь об этом городишке? Я сегодня для интереса залез в Интернет, посмотрел. Там, между прочим, попутно с алмазами добывают нефть и газ — они рядом залегают. Зарплаты у людей приличные. В этом «городишке» есть свой аэропорт. Ты знаешь, что там квартира стоит столько же, сколько на окраине Москвы?

— Может быть. А еще там вечная мерзлота и тайга кругом. И узкоглазые.

— С деньгами жить везде можно, — возразил старлей. — Помню, кто-то еще из классиков писал: «Это я в столице никто, а в своем уезде я — господин…» Ну или типа того. Да, так насчет Журавлевой… Зоя в Москве уже около года, а устроилась к тетке чуть больше месяца назад, так? Почему? Потому что хотела быть самостоятельной, но у нее это плохо получалось — характер вредный, со всеми ругалась. И тетка не выдержала ее экспериментов, решила помочь. А как ты думаешь, почему завещание написано всего три недели назад?

— Втерлась в доверие, — не моргнув глазом нашел объяснение Димон.

— Нет. Нина Львовна почувствовала какую-то опасность. Потому и составила бумагу.

— Какую опасность? — непонимающе смотрел на него приятель.

— Не знаю какую. Может быть, из-за сделки этой, по сельскому заводу. Может быть, ей угрожали, запугивали. Мало ли что? Ведь ты посмотри — время составления завещания и время начала работы над этой сделкой совпадают! И потом, даже если Зоя была в курсе о наследстве, неужели она так быстро спланировала преступление? За три недели все просчитала и сопоставила — наследство, договор, угрозы — и организовала убийство? Да еще сложное, с наводкой на конкурентов «Металлопродукта».

— А почему нет-то? — взорвался Саватеев. — Что, для этого много времени надо? Договорились со своим хахалем, что наследство поделят, да и кокнули бабу! А заодно и договорчик прихватили, чтобы деньжат наварить и на конкурентов навести следствие. Всего и делов!

Заморочнов в досаде закатил глаза. Его начинала бесить эта упертость, эта ограниченность, эта узость мышления его напарника. «Та еще школа, — подумал он про себя. — Никоненковская. И откуда только их, таких, понабрали в милицию? Думать не желают. Профессионализма нет ни капельки. На людей им по большому счету начхать, на справедливость тоже».