Прощай, Калифорния! - Алистер Маклин

Когда чтение «постскриптума» Моро было закончено, Барнетт повернулся к Шмидту и в полный голос сказал:

– Ну, что я тебе говорил, Шмидт? Этот тип совершенно свихнулся.

Его замечание ничуть не обидело Моро. Похоже, его ничто не могло задеть.

– Если вы имеете в виду меня, профессор Барнетт, а по-видимому, так и есть, то это слишком жестокое заключение. Как вы к нему пришли?

– Ну, во-первых, у вас нет атомной бомбы...

– И что еще хуже, это глупое заключение. Я никогда не заявлял о том, что у меня имеется атомная бомба. У меня есть ядерное устройство, и оно производит такой же эффект. Восемнадцать килотонн не сбросишь со счетов.

– Это только ваши слова... – начал было Брамуэлл.

– Вы уж меня простите, но еще сегодня утром, в начале одиннадцатого, ни у вас, ни у Барнетта сомнений не возникало.

Брамуэлл уже не чувствовал себя таким уверенным.

– Даже если у вас есть такое устройство, какой смысл взрывать его в пустыне?

– Ну, это просто: чтобы доказать людям, что у меня действительно есть ядерные устройства. А когда я докажу это, они также поверят, что я обладаю неограниченным количеством таких устройств. Сперва создается атмосфера неуверенности, затем – тревоги, потом – настоящего страха и в конце концов – подлинного ужаса.

– И у вас на самом деле есть еще такие устройства?

– Сегодня вечером я смогу удовлетворить ваше научное любопытство.

– Ради бога, скажите, к чему вся эта игра, Моро? – спросил Шмидт.

– Это отнюдь не игра, в чем скоро убедятся жители не только этого штата, но и всего мира.

– Ага! Так вот в чем психологическая подоплека этого дела! Вы хотите показать людям, что они собой представляют. Хотите, чтобы они взвесили все возможности, чтобы они представили себе самое худшее. А затем скажете им, что самое худшее гораздо хуже того, что они способны вообразить. Это так?

– Прекрасно, Шмидт, просто великолепно. Я этим воспользуюсь в своем следующем радиообращении. Скажу: «Посмотрите, что вы собой представляете. Взвесьте все возможности. Представьте себе самое худшее. Но можете ли вы представить, что самое худшее гораздо хуже того, что вы способны вообразить?». Да, пожалуй, так я и сделаю. Благодарю вас, Шмидт, вы подали стоящую идею. Разумеется, всю ответственность я возьму на себя.

Моро встал, подошел к пилоту вертолета, выслушал все, что тот прошептал ему на ухо, кивнул и подошел к Сьюзен.

– Пожалуйста, пройдемте со мной, миссис Райдер.

Он повел ее по длинному коридору.

– В чем дело, мистер Моро? – спросила Сьюзен. – Приготовили мне какой-нибудь сюрприз? Неприятный, скорее всего? Вам, кажется, доставляет удовольствие шокировать людей. Сперва вы удивили нас тем, что привезли сюда. Затем поразили четверых физиков, предъявив им чертежи водородной бомбы. Теперь потрясли миллионы жителей штата. Неужели это так приятно?

Моро задумался.

– Нет, не особенно. Я вынужден прибегнуть к этим действиям ради осуществления моих дальнейших планов. Но чтобы испытывать садистское удовольствие... Сейчас я думаю, как сообщить вам то, что должен сказать. Вас ожидает потрясение, хотя и не очень сильное, так что волноваться в общем-то не о чем. У меня здесь ваша дочь, миссис Райдер, и она пострадала, впрочем, не сильно. Скоро с ней будет все в порядке.

– Моя дочь! Пегги? Здесь? Ради бога, скажите, что она здесь делает? Что с ней случилось?

Вместо ответа Моро открыл дверь в одну из комнат, выходивших в коридор. Помещение напоминало собой больничную палату. Там находились три кровати, но занята была только одна. На ней лежала очень бледная девушка с длинными темными волосами – единственная черта, которая мешала двум женщинам быть невероятно похожими. При виде матери карие глаза девушки широко раскрылись от удивления, она протянула правую руку. Стало видно, что левое плечо забинтовано. Тут начались охи и ахи, объятия, восклицания, перешептывания, типичные для общения матери и дочери. Моро благоразумно стоял в отдалении, правой рукой придерживая человека, только что вошедшего в комнату. Мужчина был в белом халате, со стетоскопом на шее и черным чемоданчиком в руке. Слово «доктор» было как будто написано на нем.

Сьюзен спросила:

– Что с твоим плечом, Пегги? Сильно болит?

– Да нет, чуть-чуть.

– Что случилось?

– В меня выстрелили. Когда похищали.

– Понятно. – Сьюзен крепко зажмурила глаза, покачала головой и посмотрела в сторону Моро. – Без вас, конечно, не обошлось.

– Мамочка... – На девичьем лице было написано полное непонимание происходящего. – Что все это значит? Где я нахожусь? Что это за больница?

– Ты не в больнице, а в частной резиденции мистера Моро. Человека, который совершил налет на атомную станцию Сан-Руфино. Человека, по указанию которого похитили тебя. И меня.

– Тебя!

Сьюзен с горечью продолжала:

– Мистер Моро не какой-нибудь робкий игрок. Он играет по-крупному. У него здесь содержится еще семь заложников.

Пегги откинулась на подушки.

– Все равно я ничего не понимаю.

Доктор коснулся руки Моро.

– Девушка очень утомилась, сэр.

– Согласен. Пойдемте, миссис Райдер. Доктору надо осмотреть плечо вашей дочери. Доктор Хитуши высококвалифицированный хирург. – Он сделал паузу и взглянул на Пегги. – Мне очень жаль, что так произошло. Скажите, вы не заметили чего-нибудь особенного во внешности напавших на вас людей?

– Заметила. – Пегги невольно вздрогнула. – У одного из них, невысокого, не было левой руки.

– Совсем не было?

– Только что-то вроде двух изогнутых металлических пальцев с резиновыми наконечниками.

– Я скоро вернусь, – сказала Сьюзен и позволила Моро вывести ее под локоть в коридор, где она гневно высвободила руку. – Что вы сделали с моим бедным ребенком?

– Я бесконечно сожалею. Красивая девочка.

– Вы же не воюете с женщинами!

Моро никак не отреагировал на эту колкость.

– Зачем ее привезли сюда?

– Я не причиняю боли женщинам и запрещаю это делать. Это просто несчастный случай. Ее привезли сюда, так как я решил, что с матерью ей будет лучше.

– Вдобавок ко всему вы еще и лицемер.

Моро и на этот раз даже не вздрогнул.

– Ваше негодование вполне понятно, но вы во всех отношениях не правы. Я приказал привезти девушку сюда только для того, чтобы она могла получать квалифицированную медицинскую помощь.

– А чем плох Сан-Диего?

– У меня там есть друзья, но знакомых врачей нет.

– Должна заметить, мистер Моро, что там прекрасная больница.

– А я должен заметить, что больницы означают неприятности с законом. Как вы думаете, много ли найдется в Сан-Диего мексиканцев с протезом вместо левой руки? Его обнаружат за считанные часы, а потом выйдут на меня. Мне ничего другого не оставалось, миссис Райдер. Оставить ее у своих друзей я не мог, иначе она оказалась бы предоставлена самой себе и никто не стал бы ухаживать за ней. А это очень сильно сказалось бы на ее здоровье, и физически, и психологически. Здесь у нее есть вы и квалифицированная медицинская помощь. Думаю, после того как доктор закончит осмотр, он разрешит перевести ее в вашу комнату и она останется с вами.

– Вы странный человек, мистер Моро, – пробормотала Сьюзен.

Он бросил на нее невыразительный взгляд, повернулся и ушел.

Райдер проснулся в пять тридцать вечера, чувствуя себя менее свежим, чем хотелось, поскольку спад только урывками. И не потому, что беспокоился за свою семью, – постепенно он пришел к необъяснимому выводу, что их положение не столь опасно, как казалось ему вначале, – а потому, что в его голове теснилось множество самых разных мыслей, которые он не сумел бы даже выразить словами. Райдер встал, приготовил несколько сэндвичей и кофе и принялся их поглощать, одновременно просматривая литературу о землетрясениях, которую взял в Пасадене. Впрочем, ни от кофе, ни от литературы особого толку не было. Он вышел из дома и с улицы позвонил в контору ФБР. На звонок ответил Делаж.

– Майор Данн там? – спросил Райдер.

– Он спит. Это срочно?

– Нет. Пускай спит. Раскопали что-нибудь интересное для меня?

– Кажется, что-то есть у Лероя.

– А что слышно о доме восемьсот восемьдесят восемь по Саут-Мейпл?

– Ничего особенного. Ее сосед-сплетник, этакий ревматический старый козел, которому очень хотелось бы поближе узнать вашу Беттину Айвенхоу, если это, конечно, ее настоящее имя, – так вот, он заявляет, что она сегодня не ходила на работу. Все утро просидела дома.

– А он не ошибается?

– Фостер, наш тамошний агент, который постоянно крутится там, говорит, что верит ему.

– Вы хотите сказать, что сосед ведет постоянное наблюдение?

– И наверняка с мощным биноклем. Сегодня днем она выходила только один раз. До ближайшего супермаркета, расположенного на углу. Вернулась из магазина с двумя пакетами. Фостер успел хорошо ее разглядеть. Говорит, что старого козла трудно винить. Во время ее отсутствия Фостер заскочил к ней домой и установил на телефоне жучок.