Красавица и ее чудовище - Ева Никольская

– Тебе доходчиво объясняли, что я не…

– Нет, ты вампир! – Ну перебила, ну и что? Я же предупреждала, что становлюсь недопустимо наглой в рассерженном состоянии. – И не отрицай очевидное. Вампиры бывают разные: одни пьют кровь, другие сосут энергию, а ты… вылакал большую часть моих эмоций. Так что название «вампир» тебе очень даже подходит. Под цвет глаз и направленность поступков.

– Зови как хочешь, мне все равно. – В алых прорезях под прикрытием темных ресниц мелькнули желтые искры. – Согрелась?

– Да, Ара.

– Что?! – Упс, он же сам сказал звать его, как хочу… или у меня слуховые галлюцинации? – Как ты меня…

– Ну как-то же должно твое имя сокращаться, не правда ли? – До чего приятно было сделать гадость, даже поставив на кон временное спокойствие. – Есть такие попугаи на Земле… большие, красивые, немногословные, но напыщенные и…

– Открой мне одну тайну, женщина. – Он прервал мою вдохновенную речь, чуть склонил набок голову и усмехнулся. Сухо и коротко, губы лишь на мгновение скривились, выпустив звук, и вновь сжались в линию. – Почему ты весь вечер запивала вином шоколад, но ночью не сделала ни единого глотка из оставленного тебе кувшина?

Какой интерес-с-сный вопрос. Пожалуй, с уменьшительно-ласкательными именами мы попозже разберемся.

– Потому что напилась… за вечер, – ответила я тем же фальшиво-спокойным тоном. – А что такого было в том вине? Яд, что ли? – Настороженность в голосе проступила помимо воли.

– Нет. – Мужчина смерил меня оценивающим взглядом, втянул носом воздух, будто принюхиваясь, и, скривившись, отвернулся. – Не яд, к сожалению. Всего лишь снотворное.

– Неужели так быстро наскучила? – украдкой осматривая (и обнюхивая) себя, поинтересовалась я. Видок не очень, но неприятных запахов вроде нет… особенно после стараний Смерти. – Значит, не дождаться мне цветов, шампанского и свадебного кольца с бриллиантом?..

– Браслета, – процедил собеседник сквозь зубы.

– Что?

– Брачного браслета. Я его собственноручно растяну и в качестве ошейника надену на тебя, после чего посажу на цепь в каэре, чтобы ты больше не гуляла по ночам за ее пределами, не падала в межмирные колодцы и не обнималась со всеми подряд у меня под боком.

А яду-то сколько в голосе, не будь я так удивлена, наверняка отравилась бы… воздушно-капельным путем.

– Э-э-э… это ты о чем? Я не Эсса, ошибочка вышла. – Признаться, он меня озадачил. – Это она вас ночами обслуживает, а у меня на сей счет несколько иная позиция.

– Правда? И… какая же?

Мужчина начал подниматься на ноги, я подобралась, готовясь в любой момент вскочить и побежать прочь, несмотря на пляшущие вокруг языки пламени. Однако тело пока еще плохо слушалось Хранителя, и, не удержавшись, Арацельс рухнул, отправив в полет бело-бурую пыль с остатками перьев. Я инстинктивно дернулась к нему, но выставленная вперед рука с тихим, но мрачным: «Не лезь!» – в мгновение ока отбила у меня всякое желание помогать этому хаму. А взметнувшаяся вверх стена огня дала понять, что меня заперли. А я-то в силу своей необразованности в магических делах и не предполагала даже, что невысокое с виду пламя может вытворять что-то подобное.

– Так что за позиция, Арэ?

– Зачем тебе? – Недовольство отражалось в моих словах, читалось на лице и нависало невидимой тучей сверху. Ну надо же так глупо попасться?! Единственный плюс данной ситуации – здесь тепло.

– Хочу знать, к чему следует готовиться. – Он улыбнулся, наблюдая за мной и стряхивая с ладоней пыль и пух.

Жаль, конечно, крылья… одно радует, что меня за них собеседник убивать не будет. Для этого «благого» дела он найдет множество других поводов.

– А… домой ты меня уже отправлять не намерен?

Судя по текущему диалогу, нет. Может, я зря нарывалась? Молчала бы себе в тряпочку, как и было велено, и не портила шатких отношений с Хранителем.

– Зачем? Ты же не слушаешься меня, сбегаешь из каэры, шатаешься ночью по Карнаэлу и так упорно ищешь приключений на место чуть ниже талии, что находишь их… с лихвой! Зачем тебе домой? Разве дома тебя ждут такие острые ощущения? А? – Я уже открыла было рот, чтобы возразить, но он рявкнул: – Назови позицию, Ар-р-рэ!

Ой-ё… мои мысли – мои скакуны, и что же вы все не в ту степь скачете-то? Я ведь в первый момент и не сообразила, о каких позициях речь… вернее, сообразила, да неправильно, о чем красноречиво сообщил разлившийся по щекам румянец. Который раз за сегодня? Я за год реже краснею, чем за последние часы. Заметив, как приподнялись брови собеседника, наблюдавшего за мной, поспешно выдала:

– В семейной жизни предпочитаю моногамию.

– Со Смертью?

– А? – Я непонимающе посмотрела на него и… расхохоталась.

– Что смешного, женщина?

– Да ты сам вслушайся, как это звучит. Добрые у четэри все-таки родители. Такое имя дали… закачаешься.

– Это не родители.

– А кто?

– Вот у него и спросишь! Когда-нибудь потом.

Так-с, не беседа, а американские горки, то тихо-мирно идет, то на пределе эмоций. Вот чего этот тип опять завелся? И ведь самое печальное, что, стоит ему начать злиться, меня словно взрывной волной задевает и настроение, не успев подняться, портится снова. А может, это одна из причуд Заветного Дара?

– И спрошу!

– Отлично.

– Ага. – Я немного помолчала, хмуро глядя на танцующее пламя, а потом ехидно поинтересовалась: – Ты меня к нему ревнуешь или его ко мне?

Он посмотрел мне в лицо. Долго, пристально и… ничуть не лучше, чем делал это в зверином облике. Голод и вожделение… Меня прожигали насквозь глаза не человека, а монстра. Захотелось опуститься ниже огненных языков, чтобы спрятаться за ними от плотоядного взгляда. Ответа на поставленный вопрос мне уже не требовалось.

Мужчина моргнул, затем еще и еще, будто просыпался от короткого сна. Он тряхнул головой, вновь приложил к вискам кончики пальцев и, надавив, принялся делать ими круговые движения.

– Тебе лучше? – Нарушить тишину я отважилась только через несколько минут.

– Да. А если ты помолчишь и не будешь привлекать к себе мое внимание, то и совсем хорошо станет, – ответил Арацельс, подарив мне выразительный взгляд ярко-красных, без желтых вкраплений, глаз.

Ура! Он снова стал собой.

– Но я…

– Твой запах сводит с ума живущее во мне чудовище, – жестко перебил собеседник. – Твои эмоции пьянят, лишая рассудка. А голос лишь усугубляет положение. Я еще слишком слаб, чтобы подавить все проявления демонической сущности, а ты…

– Демонической? – Кажется, у меня отвисла челюсть, во всяком случае, я додумалась прикрыть рот ладонью.

– Неважно, – раздраженно отмахнулся он и замолчал, с каменным лицом изучая торчащее из-за валунов дерево. Ну или Ринго, лежащего под ним, или… да откуда мне знать? Он просто сидел и смотрел в одну точку, не поворачивая ко мне головы. А меня это все не устраивало.

Сколько же информации мне недодали? Кораги – демоны? Чудес-с-сно… вот бы я этих «красавцев» с легкой руки Лилигрим на вольные хлеба отпустила! Не сомневаюсь, было бы весело. Ну а Хранитель в таком случае кем является? Полудемон, полуангел, получеловек – три в одном, что ли? Мечта, а не мужчина! Жаль, только дрессировке не поддается… его ночная ипостась.

– Очень даже важно! – Я поднялась на ноги и, плотнее стиснув на груди руки, уставилась на Арацельса. – Ты кто такой, Ара?

– Ну уж точно не попугай, – криво усмехнулся он, продолжая любоваться пейзажем.

– Не нравится сокращение?

– Нет.

– Мне тоже не нравится твое безликое обращение, у меня, кстати, имя есть… помнишь? – Он неопределенно пожал плечами, а я нахмурилась. Имя забыл? Ну это вообще! – Катя, Катерина, Катенька, Катюша, Катенок, в конце концов! Выбери хоть что-нибудь, но только не зови меня Арэ.

– Котенок. Мне нравится. Алекс просто помешан на этих земных животных. Жаль, что они не приживаются в Карнаэле. А то коридоры давно бы уже кишели разношерстными кошками. – Уголки его губ чуть поднялись, но слабая улыбка растаяла так же быстро, как появилась. – Котенок, значит… Непослушный, глупый зверек, который сует свой любопытный нос куда не следует и гуляет по ночам там, где запрещено. Тебе это прозвище подходит.

Хм, если Шестой Хранитель знает русский язык, то мы не просто дети одной планеты, а граждане одной страны, так получается? Вот уж точно… соотечественник! Правда, они все тут долгожители, может, у Алекса, в отличие от Камы, хобби такое – земные языки изучать. Решив отложить расспросы по данной теме на потом, сказала:

– Во-первых, Ка, Катенок через букву «а» произносится, меня так мама называла… в детстве. Но если это единственное имя, на которое ты готов сменить свою проклятую «Арэ», пусть так. А во-вторых, я не настолько любопытна и уж тем более не настолько безрассудна, чтобы добровольно покидать безопасную каэру и устраивать поздний променад по взбесившимся коридорам. Кто-то выманил Ринго его любимой «травкой», малыш вскрыл замок, разорвал печать и вляпался в неприятности. А мои нервы его жалобных воплей не выдержали. Ну и… завертелось. Раздвигающиеся полы, надоедливые призраки, блуждающие порталы зеленого цвета…